Чтение онлайн

То, что благородная дама в трауре, она не учла, поэтому, когда модистки увидели мое платье, доставленное из мастерской мадам Ногс (да, я все-таки сподобилась спросить имя хозяйки у Веллиаса) еще вчера, они пришли в ужас.

Меня их ужас волновал мало. Примерно на уровне «Никак». Не хотят — пусть идут. Сама справлюсь.

Но главная модистка — дама, которую можно назвать иллюстрацией к словосочетанию «почтенная матрона» с толстой косой русых волос не маленьких размеров довушка в переднике, грудным голосом сообщила, что если Ее Величество на них рассчитывает, то они справятся даже с этой задачей. Что именно значит «даже с этой» я уточнять не стала.

Веллиас, посмеиваясь в рукав, слился готовиться к балу у Занира. Мы решили, что пока я буду с Саной претворять в жизнь идеи королевы, он займется поиском информации.

Сперва от меня с энтузиазмом оттирали несуществующую грязь. Но это я знала, что она не существующая, а барышни нет. Так что девушки стирали с меня кожу, остатки загара на которой исполнили роль грязи. Я-то все нарадоваться не могла — аж с лета загар так долго продержался!

Потом, с не меньшим энтузиазмом, меня натирали маслами, делали мне маски всех мест, массажировали те места, куда делали маски и причитали над такими роскошными волосами.

Банные мероприятия заняли всего-то три часа. Потом меня высушили и покормили завтраком. Невкусным, но питательным — овсянкой с цукатами. Без соли и масла, на воде, зато с цукатами. Вот Деня ушами бы попрядал и сделал бы вкусно. А это…

После того как я съела эту жуть меня начали укладывать. На моих волосах укладка всегда занимает больше всего времени, но я даже не представляла, что она может занять столько. В результате пятичасовой пытки на голове образовалась красивая очень объемная прическа. Как я буду все это расплетать, я даже не представляла. Чаще всего мне плели косы или просто делали локоны, но в этот раз на голове соорудили огромную конструкцию, которая чуть покачивалась при наклоне или повороте головы. По этому поводу я серьезно опасалась завалиться вперед, в процессе исполнения реверанса, положенного при встрече монаршей особы.

С лицом и шеей тоже делали что-то невообразимое. Долго натирали кремами, которые должны были заставить мою кожу сиять, потом рисовали мне глаза, подчеркивая зеленый свет в них, подчеркивали губы, делали брови, рисовали модные нынче при дворе впалые скулы и еще целую кучу всяких манипуляций делали с лицом. В итоге в зеркале отражалась какая-то неправильная я. Как восковая кукла.

Готова я была без двадцати бал. То есть с раннего утра до раннего вечера меня готовили к балу, на котором я даже не дебютантка. Очень хотелось спросить как, в таком случае, готовили остальных девушек, но я не решилась.

Наконец, меня обрядили в мое черно-белое под мрамор платье с легкой летящей юбкой, закрепили украшения в волосах и распахнули входную дверь. Веллиас, терпеливо меня за ней дожидавшийся, придирчиво оценил итог потраченного дня и задумчиво выдал:

— Ну точно. Придворная. — На этом все комментарии внешнему виду закончились. — Если будешь сомневаться, я это или не я — мой рисунок сияет. Такое сияние подделать невозможно. — Предупредил он тихо уже в экипаже.

— Кстати, хотела спросить. Почему сияние не исчезает? — Заинтересовалась я, старательно не крутя головой.

— Потому что наша с тобой семья благословлена Богами. Мы родственные души, если хочешь. — Спокойно пояснил он. — Я не до конца знаю, как это работает, но знаю, что татуировки всю жизнь светиться будут.

Вот сегодня пробиться ко дворцу было реально сложно. Народу было очень много — все везли дочерей, чтобы представить их ко двору и сыновей, чтобы приставить их к дочерям. Бал по случаю Излома мероприятие камерное и относительно закрытое — туда попадают определенные гости, а вот на бал дебютанток могут попасть по сути все, кто хочет. Конечно, крестьяне, да и горожане, не очень рвутся, а вот все дворянство, даже самое мелкое, и значительная часть купечества, старается представить свою звезду на балу как можно ярче.

Когда я выступала в роли дебютантки, я была в карминовом платье, волосы уложены крупным локоном и, конечно, вортовы туфли на высоком каблуке — вот как сейчас помню. Мало того, что ноги замерзли в легкой обуви в морозы, неизбежно наступающие в начале каждого нового года, так еще и стерла пятки до кровавых мозолей. Ох сколько Златка сил потом потратила, чтобы засунуть меня в подобные колодки еще раз на летний бал.

Сегодня, благо, обувь выбирала я сама, как и все остальное, поэтому таких пыток как на первом балу не предвидится.

Во дворце все сияло и блестело, особенно лица новоявленных дебютанток.

Я спокойненько прошла к ним в комнату и завязала непринужденную беседу. Вообще, в комнату, где девушки готовились к первому настоящему выходу в свет, кого попало не пускали. Но, во-первых, я — не кто попало, а, во-вторых, Ее Величество показала мне тайную дверцу, прозаично замаскированную под картину в углу. Появление мое девушки не заметили, разницы между нами тоже не заметили. Вероятно, приняли меня за одну из них, хоть на мне и не было кремовых перчаток, положенных девушкам, чтобы хоть как-то их отличать от толпы. Наличие обручального рисунка на руке их тоже не смутило.

Задушевные разговоры о мужчинах, вовремя оброненное в нужном месте «Ах, он так интересен!» и вот девушки уже с трепетом ожидают не появления в свет, а встречи со специально для этой цели подобранными лордами. Стойкими оказались всего несколько барышень, одна из которых была дочерью обнищавшего дворянского рода, которую сюда привезли с одной целью: выдать ее замуж. Желательно за определенного мужчину, так что ни о ком кроме него она и не думала.

Остальные просто были развиты по возрасту: в шестнадцать лет они, конечно, думали о мужчинах, но не так предметно как остальные. Я обратила внимание на то, что те девушки, которые были выбраны для того, чтобы закрепиться при дворе не так чтобы очень повелись на мои томные вздохи. В общем, все шло прям по плану.

Перед самым началом церемонии я поспешила переместиться в зал и встать так, чтобы им меня было хорошо видно с лестницы, откуда они будут спускаться. В этом году было решено давать краткое резюме каждой девицы, чтобы общественность сразу знала о чем с ней говорить, минуя природу-погоду-чем вы любите заниматься.

Собственно так и происходило: они спускались по широкой лестнице, нет-нет, да кося лиловым глазом себе под ноги или на перила лестницы. Учителя по этикету в задних рядах придушенно вздыхали всякий раз, когда замечали это.

Девушки шли, церемониймейстер объявлял и рассказывал то, что Сана с королевой ему написали, я приветливо им всем улыбалась, по возможности указывая взглядом на нужного мужчину, на что девушки трогательно алели ланитами.

Спуск их занял немного времени, но под конец, от непрерывной говорильни, церемониймейстер несколько охрип.

Объявили вальс дебютанток и их тут же кинулись приглашать на танец. К счастью, вальс не пытались переделывать — они все еще менялись партнерами на протяжении всего действа. Было очень трогательно наблюдать за тем, как девушки впервые смотрели на мужчин, рассматривая взаимоотношения с ними несколько дальше лобызания ручки. Они краснели, опускали очи долу, смущенно улыбались. При этом, если заглянуть им в глаза в этот миг можно было заметить азартный блеск. Как и всегда, в таких случая, началась игра «Кто быстрее станет женщиной». Альтернативное название: «Кто быстрее разрушит свою жизнь». Каждый год молодые леди играли в эту игру, будучи свято уверенными в том, что их-то точно не коснутся те злые сплетни, которые погубили сотни и тысячи девушек до них.