Чтение онлайн

— Никогда.

Элья обернулась. Выражение её лица было скептическим, хотя что-то в глубине души подсказывало ей, что Саррет не лжёт.

— Ты год в Кабрии проторчал, — напомнила Элья. — Хочешь сказать, у тебя за это время не было ни одной женщины?

— Ни одной.

Элья растерялась:

— Что же случилось вчера?

— Не знаю. — Саррет закрыл дверцу плиты. — Давай больше не будем об этом, хорошо? Тем более, если ты сама всё понимаешь.

Элья закатила глаза и снова отвернулась. Боги, только бы не зареветь, только бы не зареветь…

Пускай он не лгал. Но всё же Элья не способна была отделаться от мысли, что минувшей ночью на её месте могла оказаться любая женщина. И с этим сложно было смириться, учитывая, что для неё на месте Саррета мог быть только Саррет.

— Надо позавтракать, — буркнула она. — Я займусь.

— Давай, — не стал спорить полицейский, подходя к столу. — А я тебе пока расскажу про мёртвую королеву.

Хозяйственный Саррет накануне даже посуду помыл, поэтому Элья взяла чистую сковородку, смазала её кусочком сала и принялась делать яичницу из тех яиц, что оставались в кладовке.

— Ну, что молчишь? — проворчала Элья, по-прежнему не поворачиваясь к нему.

— Соображаю, как покороче… В общем, у Крадура Четвёртого, последнего правителя земель Семи Братьев, имелась жена. Вернее, две жены, но в данном случае речь про первую. Однажды в Великом Шемейском Княжестве шёл пир по случаю Праздника Единения. Крадур впервые отмечал этот праздник как Владыка. Это означало, что ему в этот день должны были принести клятву верности. Ему — и его жене. То есть, раньше он был неполноправный Владыка…

— Да слышала я об этой традиции, — перебила его Элья, разбивая последнее яйцо. — Я, насколько ты помнишь, в королевской школе-приюте училась.

На самом деле, Праздник Единения, как и многие другие праздники времён княжеств Семи Братьев, был для Эльи кусочком полузабытых легенд, антуражем из старой сказки. Грапар когда-то пенял ей, что она не знала дату объединения княжеств Семи Братьев и её связи с проведением Ярмарки в Аасте в синем месяце. А уж подобные детали тем более были Элье неизвестны. Как, впрочем, и многим современным татарэтцам.

— Тогда ты, наверное, помнишь, почему Праздник Единения являлся очень важным государственным событием, особенно если был первым для правителя?

— Ну… он, прославлял единство всех людей, которые тогда жили на землях Семи Братьев. Княжеств было несколько, но они вроде как считались одной страной. Братья правили ими вместе, а после — их потомки. До определённого момента.

— Угу. До Крадура как раз, — кивнул Саррет. — Это важно. В рассказе из книжки на этом делается особый акцент.

— Почему? — нахмурилась Элья.

— Слушай дальше. У правительницы было хрупкое здоровье. Поэтому когда Крадур, окончив приветственную речь, обнаружил свою супругу спящей, он не решился её будить. Он знал, что правительница спит крепко, и потому не отдал приказа переносить церемонию — всё-таки важное событие…

Элья села на табуретку и подпёрла голову руками. Она ощутила некое подобие интереса, хотя собственные переживания по-прежнему занимали её больше.

— Клятвы были произнесены всеми присутствующими, — продолжал Саррет, — что, кстати, заняло достаточно времени — и начался пир. Согласно той же устоявшейся традиции, пир продолжался несколько часов. Супруга Крадура не просыпалась, и правитель произносил тосты от имени их обоих. А когда празднество закончилось, свежеиспечённый властитель княжеств Семи Братьев, обнаружил, что его жена мертва.

— Ой, — сказала Элья. Хотя удивляться было особенно нечему — название рассказа говорило само за себя.

— Вот-вот. Причём мертва она была уже довольно давно — по всей видимости, с начала праздника, когда он принял её за спящую. Так и получилось, что подданные королевства принесли клятву верности трупу, и все те часы, что шёл пир, труп был официальной правительницей земель Семи Братьев.

— Жуткая история. — Элью передёрнуло.

— Да, неприятная. Некоторые считают, что это событие было плохим предзнаменованием для княжеств Семи Братьев. Ведь именно тогда началось движение за независимость, и Крадур, несмотря на свои попытки сохранить страну предков, не смог предотвратить неизбежный итог… Цитирую по памяти.

— Хочешь, чтобы я похвалила твою память?

— Думаешь, я за этим всё это сейчас рассказывал?

— Думаю, и за этим тоже, — холодно улыбнулась Элья. — Но да, плохо похоже на совпадение. Книжка довольно броская, и раз она докатилась до окраин, то, наверное, популярна в Татарэте.

— Я полагаю, более чем, — кивнул Саррет. — В рекламу наверняка вложили достаточно средств. При этом в Кабрии «Исторические курьёзы», мягко говоря, под запретом. Ты вроде писала, Инерра станет королевой, чтобы якобы восстановить справедливость?

— Да, Панго хочет, чтобы она посидела на троне, а потом ушла на покой. Уже насовсем.

— Так вот, так как в Кабрии книжка запрещена, то об этом инциденте среди населения знают единицы — и то, скорее всего, слышали, когда в школе учились, не позже. Если кому из осведомлённых кабрийцев Инильта покажется похожей на покойную фрейлину, в его голове ничего не сработает. А теперь представь, что будет, если мёртвая королева сядет на трон Татарэта, где куча людей читала эти «Курьёзы». Кстати, эта история очень выделяется среди остальных в книге. Не весёлый пикантный рассказик о после безымянной страны, а довольно мрачное произведение. День этого несчастного пира представлен как чёрный день в истории Семи Братьев… Недобрый знак, злой рок…

Элья тряхнула головой:

— Я не понимаю. Ты намекаешь на то, что эту книжку написали специально? Чтобы когда выяснится, что Панго посадил на трон мёртвую Инерру, люди решили, что это конец Татарэта?

— Я тоже ничего пока не понимаю. Просто пересказываю факты. Меня не оставляет ощущение, что здесь есть какая-то схема, в которую я пока не могу вникнуть… И особенно меня интересует вопрос, кто и что получит, когда эта схема сработает. Если сработает… У тебя яичница горит…

Элья подскочила к плите, чуть не свернув табуретку.

— Ничего подобного!

Она сердито оглянулась на Саррета и увидела улыбку, притаившуюся в уголках его губ.

— Я не успел добавить «вроде бы», — сказал он. — Ты слишком быстро реагируешь… Не злись.

От неожиданной мягкости в его голосе у Эльи словно что-то надломилось внутри, и она отвернулась. Впервые за утро он говорил с ней таким тоном — и, возможно, в последний раз.

Они довольно быстро поели, после чего Элья принялась прибираться на кухне, а Саррет отправился на улицу к бочке, где надеялся найти бритву. Надежда была слабенькой: Охотник, оказывается, носил окладистую бороду, а к бочке ходил только закаляться с утра пораньше. Но попробовать стоило.