Мосты
Шрифт:
Элье здесь не нравилось. Ей вообще не хотелось идти на встречу с Макорой — а по мосту особенно.
Когда новоиспечённая агентка, затерявшись в толпе белочашечников, томительно долго пересекала Татарэтский мост — тонкую ниточку, соединявшую два государства — уже тогда она невзлюбила и его, и долину, и реку. Элья медленно шла вместе со своими спутниками, глядя вниз, где разливалась выпущенная из каменных тисков Мельдеу — огромная лужа, зелёная, как белоборские болота, и неустанно шевелящаяся, будто гигантское ведро с опарышами. А вокруг, похожие, словно сёстры, стояли горы. Они прятались друг за друга, их очертания смазывал туман, а дальние, самые высокие пики, зеркалами блестели на солнце. Ох уж это солнце, как обманчиво оно весной, как множат его непостоянный свет всевозможные мороки!.. Ещё тогда, впервые бредя по мосту, Элья чувствовала, что выученные в тюрьме карты ей не помогут. И, как теперь выяснилось, была права: дважды по дороге к склепу она оказывалась в тупике, а один раз заплутала так, что вышла потом на нахоженную тропу только чудом, уже отчаявшись её найти.
И вот, наконец, когда Элья стала спускаться в очередную долину Драконьего Хребта, среди влажной земли и бурых камней она увидела что-то вроде светлой каменной беседки с высокой острой крышей. Изящное сооружение, воплощение покоя на одном из скалистых уступов, нависающих над долиной. Элья столько читала об этом месте, что узнала его сразу же: это была усыпальница прекрасной Инерры.
А рядом с усыпальницей в странной позе — на корточках — сидела фигурка в сером пальто. Зоркая Элья ещё издалека увидела, как играет солнце на дорогом меховом воротнике. Она шла с большой опаской и осторожностью, но неприятность явилась, откуда не ждали — проснулись старые шрамы, подаренные тарраганой. Девушка остановилась.
Макора колдовала. У усыпальницы Инерры. Зачем?..
Лишь через несколько минут нестерпимое жжение в спине Эльи ослабло. Макора подняла голову и, увидев вновь прибывшую, выпрямилась.
— Я чувствую твой страх, Элья, — громко сказала она. — Почему ты боишься меня?
«Что ещё она может чувствовать?» — в панике подумала Элья.
— Жерра сказала, тебе было страшно возвращаться… — Колдунья медленно пошла к девушке. Она слегка покачивалось — наверное, колдовство отняло у неё много сил. — Неужели ты думала, что я дам тебя в обиду? Мы же с тобой, считай, сёстры…
— Да… — тихо отозвалась Элья. — Но я… я, кажется, в принципе разучилась верить людям. Дело не в вас.
— О, ну ещё бы, — недобро хмыкнула Макора, — старина Лэрге… Он ответит за всё, вот увидишь. Забудь. Не стоит мерить всех по одному человеку… Ну же, подойди ко мне. Давай.
Она улыбнулась и протянула руки. Между ними оставалось расстояние в пару шагов, и Элье следовало сделать эти шаги самой в знак доверия. Подойти — и обнять Макору. А если очередная уловка?.. А если?..
Она медленно двинулась навстречу, и две единственные не превратившиеся в птиц женщины из Клана Альбатроса заключили друг в друга в объятья. Элья зажмурилась. Последним человеком, который её обнимал, был Герек, и это было очень давно.
— Вот, так-то лучше, — довольно произнесла Макора. — Я слышу, как бьётся твоё сердце. Даже если бы я до этого тебе не верила, то поверила бы сейчас.
— Как вы узнали, когда я приду? — спросила Элья, когда ей удалось отстраниться.
— Я знала только примерно. Я здесь со вчерашнего дня. Ночую в селенье неподалёку. Потом прихожу сюда — и колдую… Для того, что я задумала, нужно потратить очень много сил и времени.
— А… — Элья не без внутреннего содрогания покосилась на здание усыпальницы, — я могу спросить, что именно вы задумали?
— Спросить можешь, конечно, но узнаешь всё попозже. — Макора улыбнулась. — Пока это мой небольшой секрет. Ну, и короля Панго, разумеется.
3
Вопреки надеждам Дома Полиции, Элье не удалось напроситься в Кабрию.
— Там сейчас всё равно особо нечего делать, — отмахнулась Макора, когда они разговаривали у усыпальницы Инерры. — Лучше будешь у Жерры на подхвате. Но обещаю, что позову тебя, когда начнётся самое интересное.
Элья хорошо запомнила её улыбку. От этой улыбки у неё холодок пробежал по спине.
Ещё Макора посоветовала ей получше присмотреться к герцогу, причём не очень понятно было, то ли она действительно волнуется за судьбу девушки, то ли лично ей зачем-то нужен союз между Эльей и Нарго аи Сальгуром.
В любом случае, Элья решила не пренебрегать советом и, если герцог приглашал её куда-нибудь, обычно составляла ему компанию. Это действительно оказалось полезным — не столько для Макоры, сколько для Аасты. Нарго иногда делился с ней размышлениями о предстоящем путешествии в татарэтскую столицу, хотя и не больше, чем позволяло его служебное положение. И тем не менее, Элья, старавшаяся проявлять интерес к жизни герцога — в том числе к делам, которые поручал ему король Альтаус — чувствовала, что он не в восторге от грядущего мероприятия. Как-то раз Нарго аи Сальгур обмолвился, что однажды ему довелось беседовать с Эрестом лично, и с тех пор он относился к самодержцу недружественного государства с большим уважением. О Панго он отзывался куда более сдержанно. Конечно, потомственный дворянин Иланы никогда бы не признался, что недоволен решением своего короля, однако Элья подозревала, что так оно и есть. И это был рычажок, на который можно было бы надавить, чтобы не допустить свержения Эреста собственным сыном с помощью иланцев.
О своих подозрениях она сообщила в очередной шифровке.
Меж тем Рагирскую долину окутывал весенний дурман. Потеплел холодный горный ветер, зацвели сады. Даже Элья, которой в последнее время были свойственны приступы меланхолии, иногда ловила себя на том, что улыбается без причины. Её редкие встречи с герцогом становились всё теплее, однако стоило тому однажды поцеловать девушку в щёку, она снова замкнулась в себе. Извинилась — и поспешила прочь.
«Я потом смогу с ним объясниться, — думала Элья. — Мне только нужно узнать, есть ли у меня право сообщать ему, что я была в тюрьме…»
В тот вечер, когда Элья отправилась к связистке с заранее продуманным сообщением — девушка теперь предварительно составляла нужный текст в уме, чтобы не тратить время на месте — она слегка нервничала. А у Улей ей стало ещё хуже. Стоило Элье забраться в комнату и, втянув внутрь верёвочную лестницу, закрыть ставни, как Бирра выпалила:
— Нам с тобой десятого дня нужно явиться в Квартал Остру, представляешь?! Вместе!
— Зачем? — нахмурилась Элья, слегка съёжившись. Чем эмоциональнее вела себя её новая подруга, тем скованней становилась она сама.
— Да откуда ж я знаю! Что они там себе думают?!
Беспокойство Бирры можно было понять. Квартал Остру, что в переводе с иланского означало «выселки», находился в новой части города, куда раньше ссылали разных жуликов. Теперь там жили их потомки, а также люди, которым не хватало денег купить себе жильё ближе к центру. Остру потихоньку разрастался, и сейчас от остального Рагира его отделяла широкая улица, где раскинулся базар. В Рагире Остру считался местом небезопасным, и детей, например, отпускали туда с меньшей охотой, чем в горы или в лес за рекой.
— Мы на базаре должны встретиться с каким-то типом в клетчатом пальто. Никаких паролей, ничего! Ну кто так делает! — Иногда агент Улей становилась ярым блюстителем правил, порой даже большим, чем сам отдел по предупреждению политических бурь. — Мне сказали, нужно собрать всё самое необходимое и предупредить хозяев, что я могу надолго исчезнуть.
У Эльи тревожно ёкнуло под ложечкой.
— А про меня не упомянули?
— Да нет… — Бирра пожала плечами. — Мы с тобой должны встретиться у развала со шляпками. И там же познакомиться. Якобы. В общем, завтра в два пятьдесят три.