Мотив и возможность
Шрифт:
Филипп Гаррод отнёс письмо дяде, но результат оказался совершенно не тем, на какой он рассчитывал. Старик пришёл в неописуемую ярость. Всё это обычные интриги! Миссис Спрагг святая! Завистники хотят оклеветать её! Она предупреждала его о чёрной зависти, в атмосфере которой вынуждена жить.
Если уж на то пошло, сам Лонгман признал, что никакого мошенничества нет!
Эвридика Спрагг поддержала его в трудную пору его жизни, и он не даст её в обиду, даже если для этого придётся порвать с семьей. Эта святая и бескорыстная женщина значит для него больше, чем кто бы то ни было в мире!
Филиппа Гаррода буквально вышвырнули из дома. Этот припадок ярости плохо отразился на здоровье Клоуда. Его состояние заметно ухудшилось. Он слёг. Было ясно, что ему уже не подняться, и смерть только избавит его от страданий.
Через два дня после той ссоры старик сам меня вызвал, и я спешно к нему отправился. Клоуд лежал в постели и, даже на мой неискушенный взгляд, был совсем плох.
«Мне осталось совсем немного, — заметно задыхаясь, произнёс он. — Молчи, Петерик, молчи. Я знаю. И перед смертью хочу выполнить долг перед существом, сделавшим для меня больше, чем кто-либо в этом мире. Я хочу переписать своё завещание».
«Хорошо, я немедленно составлю требуемый документ и вышлю вам», — ответил я.
«Э, нет, дорогой, так не пойдёт, — прохрипел он. — Может, я и до утра не дотяну. Я здесь на бумажке написал, чего мне надо, — Клоуд пошарил у себя под подушкой, — а вы уж скажите, если что не так».
Он достал лист бумаги, покрытый какими-то каракулями. Вскоре я в них разобрался. Он оставлял по пять тысяч фунтов племянницам и племяннику, а всё остальное — Эвридике Спрагг. «С благодарностью и любовью».
Я был возмущён и расстроен, но поделать ничего не мог. О сумасшествии и речи не шло: голова у старика работала не хуже, чем у других.
Клоуд позвонил служанкам. Тут же явились горничная Эмма Гонт — пожилая женщина, много лет проработавшая в доме и теперь самоотверженно ухаживавшая за больным, и кухарка Луси Дейвид — пышущая здоровьем особа лет тридцати. Саймонд Клоуд в упор взглянул на них из-под кустистых бровей.
«Я хочу, чтобы вы засвидетельствовали моё завещание. Эмма, подай мою авторучку».
Горничная открыла ящик стола и принялась там рыться.
«Да не в этом, — раздражённо проворчал старик. — Будто не знаешь, что она всегда лежит в правом ящике!»
«Да нет же, сэр, как раз в левом», — ответила та, протягивая ему ручку.
«Значит, ты её просто не туда положила, когда брала в прошлый раз, — пробурчал старик. — Терпеть не могу, когда вещи не кладут на место».
Продолжая ворчать, он взял у неё ручку, переписал подправленный мной черновик на чистый лист и расписался. За ним свои подписи поставили Эмма Гонт и Луси Дейвид. Я сложил завещание и положил его в плотный голубой конверт, который всегда ношу с собой. Полагаю, вы знаете, что завещание обязательно должно быть написано на самой обычной бумаге.
Когда служанки уже выходили из комнаты, Клоуд с перекошенным от удушья лицом рухнул на подушки. Я в испуге отшатнулся, а Эмма Гонт не раздумывая бросилась к кровати. Однако старику полегчало, и он слабо улыбнулся:
«Всё в порядке, Петерик, не волнуйтесь. Если я и умру, то сделаю это с лёгким сердцем, ибо сделал все, что хотел».
Эмма взглядом спросила меня, можно ли ей идти. Я кивнул, и она повернулась к двери, но неожиданно остановилась и подняла что-то с пола.
Это был голубой конверт, который я, должно быть, выронил от неожиданности.
Она подала его мне, и я сунул его в карман пальто.
«Знаю, Петерик, вам всё это не по душе, — заговорил Саймон Клоуд, когда Эмма ушла. — Но вы, как и остальные, не в силах справиться с предубеждением».
«Предубеждение здесь ни при чём, — возразил я. — Вполне возможно, миссис Спрагг именно та, за кого себя выдаёт, и мне решительно нечего было бы возразить, оставь вы ей некоторую сумму в знак признательности. Но, послушайте, Клоуд, лишать наследства в пользу чужого человека собственную плоть и кровь — вот это мне действительно не по душе».
Сказав это, я повернулся и ушёл. А что мне ещё оставалось?
Мэри Клоуд встретила меня в холле.
«Выпейте на дорогу чайку, сэр. Это же недолго», — сказала она и повела меня в гостиную.
В камине горел огонь, комната выглядела уютно и приветливо. Мэри помогла мне снять пальто. Потом вошёл ее брат — Джордж. Он взял у неё пальто, сложил на стуле в дальнем конце комнаты и, вернувшись к камину, возле которого Мэри накрыла стол, уселся вместе с нами. Каким-то образом разговор коснулся имения. В своё время Саймон Клоуд заявил, что не желает тратить на него время и передал бразды правления Джорджу. Теперь беднягу страшно тяготила такая ответственность, и я, чтобы успокоить его, предложил пройти в кабинет и посмотреть, все ли бумаги в порядке. После чая мы так и поступили, причём Мэри Клоуд тоже при этом присутствовала.
Где-то через четверть часа я собрался уходить и пошёл в гостиную за пальто. В комнате была миссис Спрагг. Она стояла на коленях возле стула с пальто и, как мне показалось, бессмысленно теребила ковёр. Увидев меня, она сильно покраснела и поспешно вскочила на ноги.
«Вечно этот ковёр топорщится, — пожаловалась она. — Беда, да и только! Не хочет лежать как надо, и всё тут».
Я молча взял пальто, надел его и только тут заметил, что конверт с завещанием выпал из кармана и валяется на полу. Я снова положил его в карман, попрощался и ушёл.
Дальше опишу свои действия подробно. Вернувшись в контору, я прошёл в свой кабинет, снял пальто и достал завещание из кармана. Когда я стоял у стола с конвертом в руке, зашёл мой секретарь. Кто-то желал поговорить со мной по телефону, а мой аппарат сломался. Вместе с секретарём я вышел в приёмную и пробыл там минут пять, не больше.
Когда я закончил разговор, секретарь сказал мне, что меня желает видеть некто Спрагг и сейчас он дожидается в моём кабинете.
Я вернулся к себе. Мистер Спрагг сидел у стола. Он тут же вскочил и с излишним, на мой взгляд, пылом принялся трясти меня за руку. Затем сбивчиво и путано заговорил. Говорил он долго. По-видимому, это была попытка как-то оправдать себя и свою жену. Он боялся, что люди начнут говорить… Ну, вы понимаете. Вот и нёс всякую чушь. Что все знают, какое у его жены чуткое сердце, светлые помыслы и так далее и тому подобное.
Боюсь, я не слишком с ним церемонился. Полагаю, в конце концов мне удалось дать ему понять, что его визит неуместен, потому что он, как-то поспешно завершив беседу, ретировался. Тут я вспомнил, что оставил завещание на столе, взял его, заклеил конверт и убрал в сейф.
А теперь я перехожу к самой сути. Два месяца спустя мистер Саймон Клоуд умер. Не стану вдаваться в подробности, просто констатирую факт: когда я вскрыл конверт с завещанием, там оказался чистый лист бумаги.
Он сделал паузу, окинул взглядом лица слушателей и лукаво улыбнулся.