Чтение онлайн

– Пока не удается восстановить щиты дворца, - досадно сообщает Фандрал, - враг не виден для орудий и закрыт даже от взора Хаймдалля. Мой царь, мы как на ладони.

Один в ответ лишь вздохнул, опустил единственный глаз. Казалось, что он был мыслями как-то далек от всего, что говорил асгардец. И только звонкий бас сына вывел его из раздумий:

– Её теперь можно считать пленницей?!
– в тронный зал вошел Тор.
– Оставьте нас, - обратился он к воинам, и те, кратко поклонившись, быстро покинули помещение.

– Я не хочу ссориться с тобой, - тихо произнес Один, даже не глядя на сына.

– Я тоже не хочу, отец. Я решил, что отправлюсь в погоню за Малекитом.

– В наших руках Эфир - Малекит сам явится сюда, - в голосе Всеотца слышалось явное недовольство решением сына.

– А в его руках Сигюн. Я понимаю, что после того, как Локи перестал хоть что-то значить для тебя, ты и вовсе забыл про неё, но я должен спасти эту девушку. Малекит похитил её не просто так, он хочет получить в обмен на неё Эфир.

– И что же ты собираешься сделать? Вручить ему самое сильнейшее оружие всех времен, а после будешь смотреть, как он уничтожает с помощью него всю Вселенную? Ты обменяешь свою возлюбленную на жену Локи?
– царь повернулся лицом к принцу.

– Нет. Мы с Джейн уйдем в царство тьмы, уведем темных эльфов подальше от Асгарда, отведем их удар, чтобы никто здесь больше не пострадал. Я уверен, что Малекит поведет свое войско за нами. Когда он извлечет Эфир из тела Джейн, тот будет бесплотен и уязвим, и тогда я расправлюсь с ним обоими, спасу Сигюн, защищу Джейн, - Тор говорил более, чем уверенно. Он отлично понимал психологию предводителя эльфов: Малекит не станет убивать Сигюн - она нужна ему живой. Он похитил её лишь для того, чтобы у правителя не оставалось выхода, кроме как отдать Эфир, если он дорожит жизнью принцессы. Эльф не знал, кем на самом деле является Сигюн, но он угадал то, что жизнью ванской дочери действительно дорожат, пусть не царь, но, по крайней мере, целых два принца, один из которых сидит в тюрьме, является её мужем и который будет совсем не прочь намотать эльфов на палки. И это вновь подстрекало Тора на мысль, о которой он думал уже не раз. Локи… Он, наверняка, знает, что произошло… Тор рассуждал, стоит ли идти к брату… Для чего идти? О чем сказать? Громовержец старался пока упустить эту проблему, но сердце его было не на месте. Теперь ещё и Джейн взяли под стражу, и за её жизнь он волнуется ни чуть не меньше.

– Ты понимаешь, что если у тебя ничего не получится, то наш враг завладеет страшнейшим из всех орудий? Ты борешься за жизнь юной девы, тем не менее подвергаешь риску весь Асгард, - томный голос отца выводит Тора из его мыслей.

– Риск будет ещё большим, если бездействовать. Мы ведь даже не знаем, где сейчас Малекит. Может, над нашими головами. Ты предлагаешь ожидать очередного нападения, которое может стать последним?
– принц несколько возвысил голос, хотя старался всячески сдерживать эмоции.

– Вздумает напасть - его воинство встретит десять тысяч асгардских мечей, - уверил царь.

– И сколько наших людей сложат головы?

– Столько, сколько понадобится!
– бас Одина отразился от золотых стен, прокатился по пустому залу громким эхом.

Тору показалось, что у отца вот-вот подогнутся колени - он выглядел очень слабым, еле держался на ногах, облокачивался на Гунгнир, словно это единственная опора, помогающая ему хотя бы стоять. На лице его неоднократно проступали легкие капельки пота, как будто от усталости, взгляд его поник, кожа немного побледнела. Смерть любимой жены вывела Одина из строя, и его состояние было заметно принцу не вооруженным глазом. Отцу очень тяжко без Фригги, а ещё более тяжко - осознавать, что она уже никогда не вернется и не подставит ему свое хрупкое плечо…

– Мы будем биться! До последней капли крови, до последнего вздоха, а вот, за жизнь Сигюн, прости, сын, я не ручаюсь. На моих плечах сейчас весь Асгард, и я должен сохранить жизнь народу, тебе. При всем уважении к её погибшей матери, Сигюн - последняя, ради кого я хоть чем-то пожертвую, - понурив голову, Один медленным, казалось бы, даже хромым шагом проследовал к выходу из зала.

Тор ещё долго стоял в одиночестве, в пустом тронном холле, и раздумывал на счет своего плана, на счет мнения отца. Возможно, Один поступает мудро, но совсем не действенно. Вначале ожидание врага, а затем - новая битва, где вновь будут погибать асы. Разве это справедливо? Нет. Тор все же намеревался воплотить свой план в жизнь, но каждая новая секунда раздумий все больше подталкивала его на то, что без помощи друзей ему не обойтись, но больше всего пугало то, что без помощи Локи он точно ничего не сделает…

Одинсон уже решил, что пойдет против воли отца, как в старые-добрые времена, только сейчас он все обдумал, все спланировал и взвесил, и очередной его подобный поступок вовсе нельзя назвать горячим, возможно, нельзя назвать и благоразумным, но точно можно назвать храбрым. На кону стоит целых две жизни, которые дороги Тору, ведь одну из тех, кого он так сильно любил, уже никогда не вернуть назад, и тому виной была именно война, вторжение. Очередного столкновения ас просто не может допустить. Он прекрасно знает, что за ослушание, за предательство, мало того - за освобождение навеки заключенного преступника он будет изгнан из Асгарда, а если план его провалится, то его и вовсе подвергнут смертной казни. Но пылкую душу не пугают эти расправы, он готов идти вперед, до своего последнего шага, который станет решающим.

Наступила поздняя ночь, её черные тени проскользнули с небес и укутали своими плащами золотой город. Небесный, ночной спутник показался над вершинами гор, проливая свой свет на раскидистые поля. В дали заблестели ясные звезды, их отражение всплывало на гладком, спокойном море, которое, вот уже несколько дней не являло своих волн, которое словно горевало вместе со всем Асгардом, переживая горькую утрату, оно, казалось, заснуло вместе со своими жителями. И только ветер тихими, воздушными шагами гулял по улицам, задевал своими невидимыми руками ветви деревьев, проходился ими по листве, по садовым цветам, кустарникам, и его мягкий шепот разносился в абсолютной тишине.

Народ находился в своих укрытиях, убаюканный ночью, и только воины всегда были настороже, не спускали глаз с горизонта, с небес, каждую минуту ждали наступления врага, который испытывал нервы своих противников, прячась совсем рядом, но не показывая своего злодейского носа.

Под покровом ночи, которая не забыла объять собою коридоры дворца Одина, из своих покоев вышла тонкая фигура, облаченная в меховой плащ с большим капюшоном. Она тихим шагом пробиралась сквозь темноту, разгоняя её горящим факелом, она боязливо оглядывалась по сторонам, чтобы вдруг не попасться на чужие глаза, она старалась ступать так же мягко, как ступают придворные дамы, к которым, она, увы, не относится. Она старалась не стучать доспехами, которые были сокрыты под длинным, стелившимся по полу плащом. Наконец она дошла до огромных резных дверей, прежде чем переступить порог комнаты, девушка ещё раз оглянулась по сторонам, отогнув край широкого капюшона, убедилась, что за ней не было слежки, а затем тихонько открыла дверь, которая не посмела скрипнуть.

– Все-таки ты не отличаешься от других девушек, Сиф, они опаздывают на свидание, а ты - на тайные переговоры, - ухмыляется Фандрал, опрокидывая кружку пива.

– В отличии от всех вас я всегда очень бдительно слежу за обстановкой, которая меня окружает, - ответила валькирия, скидывая с себя плащ, а факел убирая на специальную подставку.

– Тебя никто не видел?
– осведомился Тор, уступая подруге место.

– Нет, будь уверен в этом.

– Ладно. Спасибо, что вы все пришли, - Тор уселся за стол посередине друзей.

– Теперь хотелось бы знать, зачем ты созвал нас в столь поздний час?
– поинтересовался Вольштагг, уминая обжаренную баранью отбивную. Масло стекало по его каштановой бороде, и он утирал её своей огромной рукой.

– Я говорил с отцом, он считает, что нам нужно ждать, когда Малекит сам придет к нам в руки. Я же совсем другого мнения. Я хочу увести его и его войско в царство тьмы, и там разгромить их к Хель, - Тор поочередно осмотрел каждого из своих друзей, которые взирали на него ошеломленно и шокировано.