Чтение онлайн

– Знаэтэ, мнэ кажеца у нас с вамы много общега. Ви как считаэте?

– Даже не знаю, что и сказать, – опешив, ответил Адольф, который в данную минуту ничего общего со Сталиным найти в себе не мог.

– Ми оба маглы избрат адын путь, но воврэмя увидылы алтэрнатыву. Ну да ладна. Щьто ви думаэте вот аб этам? – Сталин достал из ящика стола небольшую коробочку. Открыв ее, он извлек небольшой неровный осколок и показал Адольфу. – Ви знаэте, што эта?

– Нет, – ответил Адольф, внимательно посмотрев на осколок.

– Это ваш чэрэп.

– Что? – переспросил Адольф.

– Да, да, ви нэ аслышалысь.

– Но, мой, вроде как, при мне, – Гитлер, на всякий случай потрогал рукой затылок.

– Видытэ какой парадокс виходыт…

Выйдя из кабинета Сталина, Адольф направился прямиком в бар. У него по-прежнему жутко болела голова, и он решил излечить ее проверенным способом. Адольф спустился на лифте и вышел в просторный зал. За барной стойкой по-прежнему стоял Раши. Он неторопливо протирал белым полотенцем граненые стаканы и что-то негромко напевал себе под нос. Подойдя ближе, Адольф различил в мурлыканье Раши знакомую мелодию. Это была «Хава Нагива», правда, Раши напевал ее в джазовой манере, и даже, как показалось Адольфу, с элементами регги.

– Можно мне пива? – спросил Адольф.

Раши положительно кивнул и наполнил стакан холодным ячменным напитком. Пиво было настолько холодным, что стекло стакана мгновенно запотело. Адольф взял пиво и присел за ближайший столик. Он пил небольшими глотками, внимательно рассматривая немногочисленных посетителей.

– Че, с утра пораньше за стакан? – неожиданно раздался за спиной знакомый голос.

Адольф обернулся и увидел Хрущева. Тот стоял от него в паре метров и держал в руке стакан с красным напитком.

– Что это у тебя?

–  «Калиновка». Отличная штука! Мозг выносит, будь здоров. Частенько ее здесь беру – она мне детство напоминает. Бывало, у бати трешку стяну – и в сельпо. Она как раз тогда два восемьдесят стоила. Там, конечно, думают, что я для отца настойку покупаю, дают, не спрашивая. А я – в поле, яблок в саду натырю и бухать. Батя, правда, один раз застукал, выдрал как сидорову козу, я потом неделю сидеть не мог. – Хрущев улыбнулся, и в его рту блеснуло несколько золотых зубов. – Мой тебе совет: старайся не злоупотреблять этим делом.

– Почему? – спросил Адольф и отхлебнул из стакана.

– Я тебе не Минздрав, чтобы лекции читать о вреде табакокурения и чрезмерного употребления алкоголя. Короче, сколько бы ты тут не выпил, наутро у тебя башка будет болеть, и с каждым днем все сильнее и сильнее, пока в один прекрасный момент твой чердак не лопнет, причем в прямом смысле. Здесь уже бывали случаи: некоторых любителей выпить находили у себя в комнате с размазанными по стене мозгами. Я человек привыкший, не могу без этого, и то себя контролирую, больше стакана в день ни-ни – норма. – Хрущев залпом осушил свой стакан, после чего достал из кармана маленькую металлическую коробочку, открыл ее и двумя пальцами достал оттуда щепотку белого порошка. Выгнув назад большой палец, он насыпал парошок в образованную у основания ямочку и вдохнул через ноздрю.

– Кокс здесь хороший, – прокомментировал свои действия Хрущев. – Тебе не предлагаю, поскольку не уверен, что оценишь.

– А кокаин тебе тоже детство напоминает? – иронично спросил Адольф.

– Нет, молодость.

– Ты давно здесь? – Адольф попытался поскорее уйти от темы наркотиков, вспомнив вчерашние метаморфозы своего организма.

– Да как тебе сказать? Смотря с чем сравнивать. Здесь все, как, в общем, и везде – относительно. – Таков закон физики. – Хрущев говорил медленно и спокойно, было видно, что на него уже начал действовать кокаин. – Нас изначально трое было: я, Сталин и еще один кореш – Еж. Сперва нас хотели в расход пустить, но Кога – тоже наш общий кореш, за нас попросил. Кога тут в авторитете был, потому нас и оставили. Ежа потом Сталин грохнул, чего-то они там не поделили, да и Кога умер явно не своей смертью. С тех пор у меня на Сталина зуб имеется, который я, рано или поздно, ему в глотку и воткну. У меня-то раньше кликуха Пиня была, это я теперь – Хрущев.

– Так значит, ты одновременно со Сталиным здесь оказался? А почему он тобой командует?

– Карта так легла. Только вот и у меня в запасе козыри кое-какие еще имеются, посмотрим, кто кого. Ты пацан вроде нормальный, так что не дрейфь, а появятся проблемы какие – обращайся, помогу, чем смогу.

Адольф сидел в своей комнате и скучал, заняться было совершенно нечем. Подойдя к шкафу, и, отворив скрипучую дверцу, он достал книгу в хорошем кожаном переплете. Открыв ее, Адольф увидел на титульном листе двух мужчин в обтягивающих борцовских костюмах. Они стояли, друг напротив друга, совершая захват. Одной рукой борец в коричневом костюме сильно оттягивал ухо борцу в красном, а второй бил того в пах. Его оппонент, не оставшись в долгу, держал соперника за нос и волосы. На лицах обоих было изображено смешанное выражение боли и наслаждения. Пролистав несколько страниц, Гитлер понял, что язык, на котором написана книга, ему совершенно незнаком. Он закрыл ее и прочитал название на обложке: «Майн кампф» – было написано по-немецки. Ничего не понимая, Адольф положил книгу обратно и достал другой экземпляр. Убедившись, что все книги написаны на одном языке, Адольф отошел от шкафа и принялся внимательно разглядывать картину, висевшую над кроватью.

Это был осенний пейзаж, написанный маслом. Тропинка, изображенная на нем, проходила мимо редких, наполовину голых деревьев и покосившегося забора. Красно-желтые листья и жухлая трава устилали землю пестрым ковром. Мужчина, который шел по тропинке, всем туловищем опирался на трость так, будто каждый шаг давался ему с большим трудом. В правом нижнем углу полотна Адольф заметил подпись «И. Левитанъ». Буква И в ней напоминала плывущего с распахнутыми крыльями гуся. Л была похожа на стоящую по брюхо в воде цаплю, выискивающую добычу в мутной жиже масляных мазков. Две эти величественные птицы, словно Великий Гоготун и Вену, сопровождали мужчину в его неминуемом и опасном путешествии к престолу Осириса.

Неожиданно фигура на полотне зашевелилась. Сначала Адольф решил, что ему это померещилось, но мужчина продолжал двигаться, и все вокруг него вдруг тоже ожило. Он быстро шагал по тропинке. Мужчина заметно хромал, что, однако, никак не отражалось на его скорости. Он шел, и пейзаж вокруг него менялся. Деревья сменились жилыми постройками, появился полуразвалившийся забор, сараи, гумно. Человек вышел на полянку и остановился у небольшого пня. Присев на него и облокотив подбородок о трость, он уставился вдаль. Вдруг мужчина будто почувствовал, что за ним наблюдают, и повернул голову в сторону Адольфа. Приподнявшись, он начал резко увеличиваться в размерах. Вскоре мужчина заполнил собой всю картину. Затем из полотна вылезла вполне реальная человеческая нога. Она сделала в воздухе пару осторожных движений, как будто пыталась нащупать опору. Нога опускалась все ниже и ниже, пока почти полностью не вылезла из рамки и не наступила на кровать. При этом не было слышно ни треска разрывающегося полотна, ни грохота ломающейся стенки. Как только нога ощутила под собой устойчивую поверхность, за ней появился и сам ее обладатель. Он словно вышел из картины.

Этот невысокий человек средних лет в черной одежде с копной таких же черных кудрявых волос ничем не отличался от своего художественного изображения, разве что лицо реального мужчины было не таким живописным: оно отдаленно напоминало физиономию шимпанзе. У человека был длинный крючковатый нос и удивительные большие ярко-голубые глаза – чистые и задумчивые. Большой палец его правой руки, крепко сжимавшей ручку трости, украшал массивный перстень с чуть выпуклым темно-красным камнем. Потеряв дар речи от такого резкого поворота событий, Адольф стоял и смотрел на незваного гостя не в силах даже возмутиться тому, что незнакомец топчет его постель.

– Вы кто? – преодолев, наконец, свое удивление, неуверенно спросил Адольф.

– Добрый день, любезный, – ответил мужчина и спустился с кровати на пол. – Прошу покорнейше меня простить за то, что испачкал вашу постель. Обычно, когда я выходил из картины, на этом месте стоял табурет, с помощью которого я спускался вниз. Видимо, кто-то здесь все переставил. Очень неудобно, знаете ли, картина висит высоко от пола, а с моим здоровьем выходить из нее весьма тяжело.

– А что с вами?

– Остеомиелит, газовая гангрена, перитонит, гематома брюшной полости, раздробление костей таза, ушиб кишок, весомая потеря крови и еще много чего из того, что я не запомнил. Но я не представился, прошу меня простить за бестактность. Александр Сергеевич Пушкин. С кем имею честь?