Чтение онлайн

— Отчего же?! Мне не трудно! — запальчиво ответила Пташкина и повторила то же самое с рюкзачком. Перевернула его вверх дном и ... на стол упало и покатилось золотое кольцо с рубином.

МИРОСЛАВА

— Йа Пташкна и этим все сказз-з-знно! — едва ворочая языком бурчала Мира, жалуясь уставшему бармену по ту сторону стойки на свою нелегкую судьбу.
– Мня...миняя овбинить!!! Типа эт я ук...укралаа, пркинь, а?

Светик и Зинаида веселись на танцполе и, честно говоря, их мало заботили душевные терзания подруги. Ну вот такие друзья, куда ж от них деваться?! Сама выбирала.

— А нну и пу-у-усть! — горько икнула Мира и бармен, поморщившись, отвернулся от нее.

И правильно сделал! Ибо алкоголь — зло. Так и знайте! Да.

И Мира-то знала это, и старалась не злоупотреблять, но сегодня был особенный повод. Вернее, повод был уже два дня как — с того самого момента, как она с позором и едва сдерживаемыми слезами убежала прочь из дома Аверьянова.

— А он что? — округлив и без того круглые глаза в который раз спрашивала Светик. Она уже пять раз слышала эту душещипательные историю, но всякий раз все равно задавала этот вопрос.

— А что он? — плакала Мира. — Так на меня смотрел, будто я и правда кольцо это уперла.

— А ты что?

— А что я? Прошептала тихо, мол, не я это, а эта гадина как давай орать «Убирайся воровка, не то полицию вызову!»...

На этих словах Пташкина всегда начинала горько и громко реветь и девчонки даже какое-то время утешали её, но всякому утешению приходит конец, и уже спустя минут пять-десять они, позабыв про все не свете, неслись танцевать.

И так по кругу.

Вот и теперь Мира сидела за барной стойкой и сердце ее сжималось от обиды и позора. Не сразу она услышала звонок мобильного, а услышав, не сразу взяла трубку. Звонить перестали и она махнула рукой, даже смотреть не хотелось, кто там ее хотел сейчас.

«Да кому я нужна-а-а-а...» — кричала наивная Мирина душа, и сердце плакало крупными слезами из печальных серо-голубых глаз. И даже музыка, будто вторя ее страданиям, больше не колбасила — из динамиков ночного клуба лилась нежная медленная композиция.

И нет бы не трогал ее никто, нет же, черти их забери. Приперлись подруженьки, видать никто танцевать не позвал.

«А поделом вам, ведьмы плешивые!» — сердилась Пташкина на Светика и Зину, которые никак не хотели проникнуться ее горем и теперь весело щебетали о чем-то своём, не таком печальном и грустном.

Такая вот она дружба, мать её...

Звонок мобильного вывел из состояния, когда сон уже плотно пересекается с явью. Мирослава лениво потянулась к тумбочке, проклиная всех на свете, начиная от создателя мобильной связи и заканчивая собственной глупостью, и громко выругалась, когда уронила стакан с водой на пол. Характерный звон разбитого стекла как по мановению волшебной палочки прекратил мучительные и беспощадные веселые напевы мобильного и Пташкина сжала кулачки.

«Как же хочется спать... только теперь нужно наверное вытереть воду с пола...»

Мира на удивление бодро вскочила босыми ногами на пол (хотелось побыстрее собрать воду и лечь обратно спать) и закричала от пронзившей до самого сердца боли. Упала на кровать, в ужасе взирая на ногу, и слезы сами собой градом посыпались из глаз. Она попыталась сама достать осколки из раненой ноги, но кажется только сильнее вдавила стекляшки в кожу.

— Алло, скорая? — прошептала Пташкина из последних сил. — Приезжайте, кажется, я умираю...

Мира уже хотела было отключиться, но вовремя вспомнила, что дверь-то как-то нужно открыть, поэтому умирать повременила и на одной ноге, страдая и плача все громче и громче, поскакала к двери.

И уже на последнем издыхании встретила приехавших на вызов молодых фельдшеров. Повисла на груди у одного из них, наказав делать с ней все, что пожелает, и отключилась.

Очнулась Пташкина в белой палате. Потянулась и тут же охнула. Нога запульсировала острой болью, и она вдруг вспомнила всё. Ну как все... последние воспоминания — красивое, чуть небритое лицо фельдшера, и его сильные волосатые руки.

— Выспалась? — вместо красавца-фельдшера в палату вошла пожилая женщина-врач и с усмешкой посмотрела на Миру.

— Я... эээ... долго спала? — красная как рак Мирослава попыталась спрятать взгляд, но доктор только головой покачала.

— Ну как тебе сказать, часа три так точно. Напугала мальчиков на скорой, думали теряют.

Пташкиной стало стыдно. Очень стыдно. Ну правда.

— Славка причитал всю дорогу, мол, жалко, такая красивая и помрет.

— Так и сказал?

— Так и сказал. Ну вот что, отдохнула - пора и честь знать. Раны мы твои обработали, осколки вынули, швы наложили, ногу перебинтовали. Можешь домой ехать, больничный нужен?

— Как домой? А как же я поеду-то, а?

— Ну позвони кому-нибудь, пусть забирают, дома лечись, швы в поликлинику сходишь снимешь.

— Ладно, — вздохнула Мира, — сейчас вызвоню кого-нибудь.

И тут только поняла, что у нее с собой ни денег, ни телефона.

— Горе луковое. Давай наберу кого скажешь, поговоришь.

Позвонили Светику, но она в данный момент находилась на депиляции глубокого бикини и в ближайшее время освобождаться не планировала.

— Ну там запись потом через месяц только... — слегка оправдываясь щебетала Светик и Мира, не дослушав до конца, сбросила звонок.

Зина сама не знала где она находится, так как ночью из клуба уехала с бравым красавцем и тот пока еще сладко спал, а будить его так жалко и вообще может у нее продолжение будет и...

Маме звонить бесполезно, потому что она, как всегда, не слышит телефон. Положит его в доме, а сама до вечера на грядках.

Отец в командировке в Сызрани. Да и смысл ему звонить? Они ж не общаются. А про командировку она от его любовницы узнала, когда с той в магазине столкнулась.

А больше особенно звонить и некому, так получается.

В последней надежде Мира набрала почти забытый номер.

— Вадим, да я, да погоди, не ори. Беда у меня, помощь нужна. Как звонил? Я не брала? А... тебе самому помощь нужна? А что надо-то? А... убежище? Да без проблем. Ты меня только из больницы забери, и живи сколько хочешь. Жду.

С Вадиком Головановым Мирослава ходила вначале в одну ясельную, а затем в старшую группу детсада. Мамы, лучшие подруги с родильного зала, отдали детей в один класс, и уже даже хотели в один Вуз деточек впихнуть, даром что те невпихуемые, но тут уж ребята как могли воспротивились. Мира устроила трехдневную голодовку, не забывая правда по ночам втихаря подкрепляться, прячась за монументальным холодильником, а Вадик пообещал матери, что завтра же женится на первой попавшейся девушке, если она не бросит эту затею — выдать за него эту дуру Пташкину.