Чтение онлайн

– Ты серьезно?

– А я похож на шутника? У меня улыбка от уха до уха нарисована? Или колпак с бубенчиками надет?

– Вииинс!

– Дослушай. Сдай мне этот чертов проект, давай сделаем охрененный концерт. Ди Эн Трей должны просто прыгать от счастья, увидев это шоу. Зал битком, все на ушах, сопли-слезы и писанье кипятком по всей Арене! И еще кое-что я тебе объясню перед концертом. Постарайся сосредоточиться и выполнять мои указания от и до. Мессир будет доволен, если все сложится как задумано.

– Окей, - Василиса плотоядно улыбнулась, - Я так понимаю, мне за выполнение спецзадания что-то будет?

Громов поднял глаза к потолку. Затем наклонился и прошептал Васе на ухо, что будет. Та чуть не подпрыгнула на кровати, по зашипела от боли и только руками засучила от восторга.

– Че, правда, да?

– Да. Обещаю.

– И ты на это согласен? Ты же понимаешь, я же могу и в особо извращенной форме...

– Я тебе дам блин, извращенные формы!

– Нет, что ты. Я тебя не обижу. Но ты меня, конечно, своим предложением... просто вау! Обещаешь?

– Обещаю. Сделай, что я скажу.

– Йес, сэр!

"Еще одно краткое лирическое отступление я хочу посвятить Артемию Курину. Его порой воспринимают через призму событий карьерного взлета, мастерски обеспеченного компанией "GEM". Его имя обросло легендами и домыслами, и только мы знаем правду. Кем он был и почему так рано ушел.

В тот момент, когда это случилось, мы были рядом. Мы видели все своими глазами. Знали каждую деталь. В том числе и то, чего не знал никто кроме нас.

Говорят, что есть время героев и время подражателей. Артемий Курин мог бы стать настоящим героем. Талантливый музыкант, мистическая личность, что там еще про него писали? Он мог бы стать героем времени. Или героем романа. А стал героем нескольких заметок в светской хронике. И все.

Красавец Артемий Курин родился не в свой срок. Финита. С его внешностью испанского мачо, характером завоевателя и обаянием самого жестокого разрушителя девичьих сердец надо было появиться на свет в совсем иную эпоху. Но он появился на свет тогда, когда был дан приказ свыше - хоть немного разбавить застывшую серую массу погрязших в материализме людей хорошей дозой адреналина.

Потому что глобальная, исторически складывающаяся жизнь человеческих цивилизаций делится на две части - когда что-то происходит, действительно важное, входящее в эту самую долбанную историю, когда рождаются люди, коим суждено стать легендами, люди, чьи имена высекут в камне или вышьют шелком на подушках. И десятилетия, даже целые столетия, рождаются, живут, творят и сотрясают целый мир великие личности.

А затем на фоне их невероятного величия напрочь тускнеют мелочные подвиги последующих поколений. Уже никого не удивишь возведением очередной пирамиды, завоеванием очередной империи или созданием целой индустрии рок-музыки, в которой спортивные стадионы становятся ареной неистовых страстей, лимузины - средством передвижения, а миллионные тиражи - нормой продаж.

Двадцатый век стал временем настоящих героев - тех, про кого запоем читали сотни книг с черно-белыми фотографиями, тех, от прикосновения которых надолго сходили с ума не годами не мыли осаленную часть тела... Это было время тех, кто в жгучем горниле безумного мира голыми кулаками ковал первый раскаленный от страсти металл...

Это было целое столетие, когда одним ударом по струнам в порошок стирались все запреты и моральные доктрины, возводимые схоластическим пережитком империализма. Было время, когда под истинным страхом расстрела в лубянских подвалах или мучительной смерти от рук ошалевших гопов носили узкие брюки и снимали их перед толпой, чтобы показать ту часть тела, которая есть, но слова для нее нет. Время было для тех, кто мог от души размахнуться и швырнуть к чертям свинячьим из распахнутого окна гостиницы главное орудие пролетария - черно-белый телевизор...

Для всего этого время было. И оно прошло.

Маятник ослепшей от старости истории раскачали вместе с миром так, что он взлетел на неизмеримую высоту и, задержавшись на краткий миг беспредельных девяностых, с неукротимой скоростью полетел обратно. Чтобы крушить на своем пути все, что было создано этим лихим столетием войны за антимораль.

Разогнавшись и раскалившись добела, металлический маятник настолько крепко врезался в толпы, сгрудившиеся по десяткам стадионов, что осколки, ошметки и детали человеческих душ расшвыряло на километры вокруг. И зрелище в одночасье сметенных и смятых было столь шокирующим, что надолго, похоже, на такую же сотню лет, больше никто не рисковал собираться такой огромной толпой...

Толпы уцелевших перепугались до симптомов диареи и заикания, моментально рассосались и разбежались, чтобы снова не попасть в дикую мясорубку. А потом надолго заткнулись притертыми пробками в своих кирпичных стенках, обложились модными видиками, импортными шмотками и вседозволенными порнофильмами, которые теперь можно было купить в любом ларьке.

Наигрались, нажрались, нахлебались. Досыта, допьяна, до хрена...

Одинокие герои, жаждущие продолжения славных и страшных дней, герои, привыкшие видеть под ногами тысячи голов, герои, рожденные, чтобы побеждать морально-этических драконов, одиноко паслись разношерстным стадом по опустевшим сценам и охрипшими голосами призывали тех, кто еще вчера исступленно орал вместе с ними.

А потом, убитые ответной тишиной и кирпичным одиночеством, уныло разбредались по своим норам. Легенды столетия рассыпались по мелким клубешкам с картонными стенами, по дешевым антикризисным подвалам, где можно было врубить погромче заштатовский комбарь и до сипоты и одурения продолжать вопить, закрывая глаза и мысленно представляя себя Большим Героищем, под ногами которого плещется море задранных голов...

Артемий родился незадолго до того, когда шарахнуло впервые. Огромной, крючковатой, увесистой цифрой девять...

Девяностые напрочь смели одним ударом курантов целое безумие десятилетия восьмидесятых. И замолчала вместе со всеми новогодними часами эпоха самого разудалого рок-н-ролла, эпоха перестроек и переделок, эпоха кожаных одежд, бережно хранимых пластинок и горящих мятежным фанатизмом взоров.

Оставшиеся в живых после такого морального удара нацепили удобные адидасовские треники, малиновые пиджаки и барсетки с макаровыми. А те, кому фасон не подошел, обвешались клетчатыми сумками а-ля черкизон и дешевыми китайскими шмотками уныло-финалетового колера.

Надолго, очень надолго заткнулась луженая глотка рок-н-ролла и открылась гнилостная пасть псевдотюремного шансона. Теперь жемчужные и таежные братья разбрызгивали свои жалобно-понтовые песняки по расплодившимся маршруткам, шестисотым Мерседесам и прочим каналам индивидуальной и массовой коммуникации с одночасно отупевшим народом.

Артемий родился словно в насмешку над старой и бородатой, как старик Хоттабыч, фразой про детей гениев. Он был выкидышем легендарной эпохи. Последним потомком династии, возросшей на горделивых полях сражений за секс-наркотики и рок-н-ролл.