Чтение онлайн

Член, на который девчонка то и дело давила бедрами, пытаясь слезть с меня, напомнил, что он есть, твердея и все острее реагируя на прикосновения. Я тяжело сглотнул, понимая, что сейчас натворю глупостей, потому что сдерживаться было уже невмоготу.

– С тобой бесполезно разговаривать. Ты не хочешь слушать. Не знаешь, что такое распечатать? Давай на примере объясню!

Я перехватил хрупкие запястья в одну руку, а другой обхватил Аню за талию и с силой вдавил в себя, подаваясь бедрами ей навстречу.

– Что вы?! Аах!
– вдруг шепотом простонала девчонка, закрывая глаза и вздрагивая.

– Что такое?
– я шире раздвинул ее ноги и снова с силой придвинул к себе, шипя от остроты ощущений.
– Не одному же мне подыхать!

Аня снова шумно выдохнула, пытаясь отстраниться. Я отпустил ее запястья и вжал пальцы в сочные бедра.

– Советую не дёргаться, иначе я продолжу. Итак. Ты поняла, что значит “распечатать”?

– Кажется, да, - девчонка отвела взгляд в окно. Я видел, как подрагивают ее губы от обиды. Но зато теперь сидела смирно.

– Ты - девственница?

Аня потупила взгляд, но, видимо, увидев бугор на моих штанах, тут же залилась краской и снова уставилась в окно. Коротко кивнула.

Послышался раскат грома, по окнам ударили первые крупные капли.

– Что у тебя было с Олегом? Поцелуи, свидания?

– Да ничего не было!
– всхлипнула Аня, кусая губу.
– Мы просто общаемся! С чего вы взяли, что что-то было?!

– Да я случайно услышал, что он тебя собирается трахнуть сегодня на вечеринке! Наверное, что-то романтическое перед этим должно было произойти? Нет?

– Не было ничего, - пристально посмотрела на меня Аня.
– А бить-то его было зачем? Ну, предупредили бы меня и все. Вы же… по факту… того же самого от меня хотите. Чем вы лучше?

Я поиграл желваками, с силой сжал ее бедра и пересадил обратно на пассажирское кресло.

– Я могу чего угодно хотеть. Но пока еще не трахнул, да? Это раз. И я пиздец как лучше, потому что на тебя не спорил! Это два. Знаешь, сколько твоя девственность стоит?

– Да что за дичь вы несёте?
– голос Ани сорвался на шепот.
– Как в сериале дешёвом!

– Десятку. Десять тысяч рублей, Ань… На тебя поспорили, как на вещь! У тебя не появилось желания своим друзьям въебать?

Аня зажмурилась ненадолго, потом посмотрела на меня пристально. Ее тело дрожало, а глаза блестели ярче, чем обычно. В грозовом сумраке они казались темными и бездонными, будто два черных омута.

– Иван Андреевич, выпустите меня. Я приняла к сведению.

Небо вспыхнуло молнией и ливень усилился.

– Ань. Дождь же.

– Да выпустите меня уже!
– крикнула девчонка, отворачиваясь к двери.

Я вздохнул и щёлкнул замком.

Аня вылезла из машины под проливной дождь, отошла на несколько шагов. Вдруг остановилась и, немного подумав, пошла к моей двери. Я тут же вышел ей навстречу, не понимая, чего ждать.

Дождь лупил по машине, деревьям. Аня подошла ко мне, промокшая до нитки и вдруг крепко прижалась к груди.

Я обнял ее за плечи, пытаясь прикрыть от дождя хоть немного и растерянно усмехнулся:

– Ты меня пугаешь.

– Не бойтесь, - буркнула она глухо, вырывая у меня очередной смешок.
– Что меняет моя девственность?

– Тараканы, остановитесь!
– взмолился я, подхватывая Аню под бедра и глядя на нее с мольбой в глазах.
– Я спортсмен, а не психолог. Я не знаю, как правильно!.. Представь себе коробку. В ней что-то лежит. Вот, ты просто несёшь ее, несешь, не задумываясь. А потом решаешь посмотреть, что внутри. Открываешь, а там… хрустальная ваза.
– Аня хмурила брови и внимательно слушала.
– Такая тоненькая, что одно неловкое движение и разобьётся. И уже трещины кое-где намечаются от чьих-то кривых рук. Возможно, это ты сам нечаянно ее повредил, пока не знал, что внутри коробки. И ты держишь эту вазу в руках, смотришь и не знаешь, что делать. Упаковку выкинул, а дальше нести страшно… Вот с тобой как-то так же.

– А эта ваза… - шепнула Аня, смущённо опустив ресницы, - она для вас… ценная?

– Ценная, конечно. Потому что редкая очень.

Аня шмыгнула носом, подняла на меня свои глазищи. Мокрые волосы облепили ее лицо. Я убрал с щеки прилипшую прядь и скользнул пальцами по пульсирующей жилке на шее, провел по тоненькой ключице, впитывая в себя образы и ощущения, которые сейчас были доступны. Хрупкая, дикая, недоверчивая… и в то же время наивная и простая… сидит сейчас у меня на руках, дрожит и жмется к груди, как мокрый воробей, робко открываясь навстречу моему огню.

– Я никогда не целовался под дождем, - прищурился я, продолжая поглаживать нежную шею и линию подбородка.
– Поцелуй меня.

Аня прижала холодные ладони к моим щекам и робко коснулась губ, закрывая глаза.

Я ответил на ее прикосновение, но сам инициативу проявлять не спешил.

Аня отстранилась, удивлённо выгибая бровь.

– Что смотришь?
– усмехнулся я.
– Ты у меня первая. Учи, давай.

Я почувствовал, как она дрожит, но все же снова наклоняется ко мне и аккуратно касается сначала верхней губы, потом нижней.

Я послушно приоткрыл рот и почувствовал, как ее мягкий язык касается кончика моего, затем проникает чуть глубже, уже смелее вовлекая мой в процесс.

Мы целовались медленно и неспешно, будто понимая, что теперь нам совершенно некуда торопиться. Что это только самое начало познания друг друга.

Я у нее первый, она у меня… такая… первая. И нам обоим пиздец как страшно.

Я чувствовал, как противно ноет в паху от нереализованного возбуждения и добровольно соглашался на эту пытку, представляя, что когда-нибудь мне воздастся каждая минута той жертвественности, с которой я лишаю себя одного из самых доступных удовольствий для человека.

Я буду учить тебя столько, сколько потребуется. Буду нести тебя аккуратно, чтобы больше не повредить, а потом склею все то, что накосапурил своими медвежьими неловкими ручищами. Главное - доверяй мне, маленькая. Открывайся. Я смогу тебя уберечь от любой беды.

– Это не вы, - отстранившись, выдохнула Аня и уткнулась мне лбом в плечо.

– Что “не я”?
– погладил я ее по волосам и поцеловал в макушку, не понимая, о чём идёт речь.

– Не вы наделали всех этих трещин.

Я глубоко вздохнул и крепче обнял ее, вырывая рваный выдох из груди.