Чтение онлайн

Из какого только дерьма я ни выбирался. И здесь справлюсь. Сложнее, что я – промежуточное звено. То есть, тут даже мотива не просчитаешь. Его нет. Просто убирают всех на пути к цели.

Спустя двадцать минут въезжаю в соседний город и торможу у магазина. Беру сигарет, несколько бутылок дорогого вискаря и паркуюсь у панельной девятиэтажки. Здесь находится “малина” – безопасная квартира для решения важных, конфиденциальных вопросов. О ней знает всего несколько человек.

До встречи еще несколько часов и я, взяв пару бутылок виски, иду внутрь и заваливаюсь на диван, разглядываю обшарпанный потолок. Ремонта здесь не было, наверное, лет тридцать. Мы только мебель завезли, чтобы не сидеть на клоповниках. А все остальное не трогали. Первый этаж. Пусть с улицы выглядит так, что тут уныние и разруха. Здесь даже запах… тлена какого-то. И безысходности.

Чувствую, как проваливаюсь в сон. Снится Алиса. И вообще, во сне все какое-то яркое, неестественное.

Просыпаюсь от воя сирен. Едва могу разлепить глаза. Голова спросонья кружится и подташнивает. Встаю с дивана с трудом – тело как ватное, не слушается. Жутко хочется пить. Тянусь к бутылке с виски, делаю пару глотков и встаю. За окном – всполохи. Подхожу, отодвигаю штору. Из груди вырывается смешок. Моя машина полыхает, объятая ярким пламенем. Рядом занимаются соседние.

Трясу головой, пытаясь прийти в себя. В горле першит. Отхожу от окна, закрывая штору. Нужно уходить. Предельно ясно, что этот спектакль в мою честь.

Что ж так хуево-то?

Иду в темноте на кухню, чтобы попить воды. Тянусь за чашкой и вдруг слышу тихое, но отчетливое шипение. Опускаю руку и прислушиваюсь. Шипит у плиты. Газ.

Продали, значит, иуды.

Подхожу к плите. Ручки не трогаю. Перекрываю вентиль на трубе. Аккуратно отступаю назад. Нужно выбираться, но чуйка подсказывает, что через парадный вход опасно. Враги знают, что если меня не добить – потом же хуже будет.

Квартира угловая, на первом этаже, окна выходят на две стороны дома. Взяли такую для того, чтобы в случае облавы можно было уйти дворами.

Сознание путается. На ощупь, осторожно, направляюсь в дальнюю комнату. Мне срочно нужно на воздух. Открываю дверь и делаю шаг на балкон, жадно втягивая носом свежесть ночи. Вдруг слышу щелчок и металлический лязг, будто железный шар упал и покатился по полу.

– Ебать, – выдыхаю, подаваясь обратно.

Граната.

Всю ночь я не могла заснуть. Злата весь оставшийся вечер щебетала о Рэме и мои мысли невольно возвращались к нему: к тому, как он возился с моим ребенком, как жадно целовал на прощание… К его словам, что эхом отдавались в моей голове. “Не семейный я. Нельзя мне нормальную семью…”

Уложив Злату спать, я приняла душ и легла почитать книгу, но вместо того, чтобы погрузиться в историю, я просто бездумно пробегала глазами по строчкам, не улавливая сути текста.

“Может, меня завтра убьют и мы больше никогда не увидимся…”

Со вздохом откладываю книгу и просто смотрю в потолок. В темноте блики света с улицы то и дело рисуют на нем причудливые узоры. Как я могла допустить, чтобы все мои мысли занял человек, с которым у нас и близко не может быть ничего общего? Он бандит. БАНДИТ!

По нему видно, что такой, который и убить может. Скорее всего, на его руках не один десяток пропавших людей. А я… изнываю от возбуждения, вспоминая его губы, ласкавшие мои, сильные руки, сжимавшие меня в объятиях, да и, что уж греха таить, его внушительный прибор, упиравшийся мне в бедро. Все тело ломит от нереализованного желания.

Да если бы Злата не проснулась, мы бы не остановились. И, возможно, это сигнал свыше, чтобы я не связывалась с ним, даже близко к себе не подпускала. Сколько случаев, когда вот такие вот ухажеры потом убивают свои семьи? Насилуют падчериц?

Поворачиваюсь на живот и пытаюсь заснуть, выкинуть все из головы, но глаза открываются сами собой и сверлят стену.

Почему же, несмотря на все логичные и правильные доводы, сердце щемит, когда я представляю, что с Рэмом что-нибудь случится и мы больше не увидимся?

Он же… так просто и искренне сказал о том, что добивался конкретной цели – секса со мной, но вот проникся Златкой и увлекся. Может, надеялся этим оттолкнуть на прощание, но его признание вызвало во мне обратную реакцию. Появилась призрачная, робкая надежда, что мы… нужны ему. Нужны со своими проблемами и заботами. Что ему нужно то тепло, что дает мой ребенок и готова дать я. Может, у него и нет никого?.. Совсем-совсем никого… И как же… кто поможет ему, если потребуется помощь? Ведь даже таким сильным и влиятельным может требоваться поддержка…

Встав с кровати, иду на кухню и достаю таблетки валерианы в надежде, что они помогут мне расслабиться, но все так же продолжаю ворочаться.

Появился в моей жизни, подобно огненному вихрю, снес на своем пути все препятствия и заслоны, что я вставила и исчез, оставив меня с брешью в обороне. Уязвимую. Растерянную.

Засыпаю уже под утро на пару часов и просыпаюсь под будильник в холодном поту, потому что снился Рэм. Он лежал весь в крови, с ранами от пуль. А я сидела над ним и закрывала руками кровоточащие дыры, но их было так много, что кровь сочилась из соседних еще сильнее.

Стараясь унять бешенные удары сердца, снова глотаю валерьянку и ставлю чайник. Состояние – ноль. Я разбита и даже не представляю, как отработаю до вечера после такой беспокойной ночи. И вот так, наверное, живут жены таких личностей, как Рэм. Каждый день в ожидании сообщения о том, что случилось непоправимое.

С трудом стою на ногах. Коллеги отмечают, что я выгляжу “не очень” и считают своим долгом об этом мне сообщить. Но, весь мой сон как рукой снимает, когда ближе к обеду мне звонит неизвестный номер. Готовлюсь услышать Рэма, но это Максим Петров – парень, что должен заниматься Златой. Он хочет заехать и посмотреть на возможности моей дочери. Договариваемся встретиться спустя пару часов. Отпрашиваюсь с работы.

Максим сам приезжает к нам и поднимается. Предлагаю чай, но он вежливо отказывается и тут же принимается работать со Златой. Сначала читает все выписки, что у нас есть на руках, а потом разговаривает с дочерью и проводит диагностику. Смотрит на навыки Златы, играет с ней в какие-то логические задачки.

– У вашей дочери очень большие шансы встать. Нужна грамотная программа и автоматизация некоторых навыков. – говорит мне Максим, одеваясь в коридоре, но у меня в душе мелькает скептическая усмешка, а не надежда. Ну, молоденький ведь совсем. Что он такого сможет предложить, чего другие доктора не делали. – В идеале – работа в группе. У нас большой лечебно-реабилитационный центр в Подмосковье для детей с ограниченными возможностями. Типа санатория. Я считаю, ей будет полезно посетить нас. Дней на двадцать. Можно и без вас, девочка взрослая уже. Педагоги у нас внимательные. Уроки будут помогать делать при необходимости.

– Да как же я ее оставлю одну? – пугаюсь. Я всегда контролировала все, что связано с лечением дочери, потому что сама – врач и знаю, как халатно некоторые специалисты относятся к своим обязанностям. А Максим… наверное, в силу возраста, не вызывает у меня ощущения светила медицины.

– Ну, представьте, что вас нет. – пожимает он плечами. – Инопланетяне похитили, например. Как будет жить ваш ребенок? Ему придется учиться тому, чего он не умел из-за опеки взрослого. Вот и Злата так же. У нее все получится. Но, если волнуетесь, можете приехать с ней. А лучше, заезжайте в гости и посмотрите условия сами. Уверен, вам понравится.