Чтение онлайн

Я сама не заметила, как мы перешагнули двадцать первую неделю. Либо Леша зарядил меня своей уверенностью, либо я приняла ситуацию и стала относиться ко всему спокойнее. В конце концов, я пришла к тому, что факт моей беременности скрывать стало уже невозможно. Я больше не походила просто на слегка запустившую себя женщину. Теперь живот стал явно заметен, и его уже не скрывали мои балахонистые одеяния. Не только мне, но и почти всем окружающим стало понятно, что я жду ребенка. Отеки продолжали украшать мое лицо. Ноги отекали тоже прилично. Я набрала девять килограмм. Много, конечно… Доктор ругает меня, говорит, что такими темпами в род зал я не пойду, а покачусь. Но здесь и по анализам и без них понятно, что приличная часть веса — это вода. Поэтому теперь я на бессолевой диете. Я успокоилась и перестала ждать подвоха. Теперь я почти уверена, что все должно быть хорошо. Что вторая половина беременности будет протекать не хуже первой, что в скором времени я возьму на руки свое чудо, которое помог мне сотворить Леша.

Несколько дней назад мы выяснили, что ждем сына. Понятия не имею, почему я всегда мечтала о дочке. Когда доктор подтвердил свои ранние предположения, от меня не ускользнуло то, как просиял этому факту Алексей. Наш Ромка весит уже триста сорок грамм. И роста мы тоже уже богатырского. Двадцать девять сантиметров — это прилично для нашего срока. Он довольно активный малый, я хорошо его ощущаю. На ультразвуковом исследовании мы наблюдали, как он гримасничал и зевал. А еще он хватался за пуповину и отталкивался ножками. Словами не передать то ощущение эйфории, которое я испытывала в тот момент и испытываю сейчас, поглаживая свой живот и ощущая его едва заметные касания. Будто рыбка плавает.

— Геля! Ангелина! Да дай ты ему поиграть! Что он с твоими лопатками сделает?

— Он же не давал мне свою робособаку! Почему я должна с ним делиться — уперев руки в бока и воинственно сдувая челку с лица, заявляет Ангелина.

— Геля! Ярик младше тебя, ему всего-то три года. Ну, поделись с ним!

Геля недовольно смотрит на мальчика, держащего в охапке лопатку, грабли и прочий песочный инвентарь.

— Но имей в виду, я все пересчитала! А считаю я хорошо! Не вздумай ничего потерять или сломать! — заявляет девочка насупившемуся соседскому мальчишке, который только пару минут назад разрывался диким воплем на всю площадку, пока Геля пыталась отнять у него свои игрушки.

— Ир. А мама его где? — говорит Алина, озираясь по сторонам. Она вроде тут ходила, по телефону разговаривала.

— А мама у него очень интересная. Если видит, что мы с Гелей вышли на улицу, она Ярика бегом под мышку и в песочницу. Пару раз просила пять минут приглядеть и пропадала на час. А теперь даже не спрашивает. Выводит его молча и оставляет. Вероятно, у меня на лбу написано: Присмотрю за всеми ненужными детьми…

— Что, даже не звонит?

— Звонит, но редко уже. Поначалу пару недель каждый день названивала, потом через день некоторое время. А сейчас уже неделю о ней ни слуху не духу. Мы позавчера с Гелей сами ее набрали, сбросила. Потом сообщение прислала, что некогда ей. Вот Гелька и раздраженная такая. Думаешь, жалко ей эти лопатки? Попробуй, разгадай, что творится в голове ребенка. Она только с виду маленькая, а рассуждает порой прям как взрослая. Понимает, что не нужна она матери. Недавно сказала: Хорошо, что я заболела тогда. Если бы заболела чуть попозже, кто бы меня в далекой стране лечил?

— Да, наверное… Хорошо, что тогда так совпало, — подтверждает Гелины доводы Алина.

— Ты знаешь, мне кажется, Рита даже обрадовалась этому факту. Нет бы сдать билет, побыть еще с ребенком. И так было уже ясно, что никуда она ее забирать не собирается. Но нет, быстренько собрала вещи и уехала. Хотя Леша ей тогда сказал, что я жду ребенка и мне болеть нельзя, ее это нисколько не остановило. Так Наталья Степановна и выхаживала внучку. Да Лешка там пару ночей ночевал. Тяжело она, конечно, вирусы переносит совсем иммунитет никакой.

Геля, улюлюкая по-индейски, несется на самокате вслед за Вадимом. В ее растрёпанных косичках воткнуто по голубиному перу. Надеюсь, птица не сильно пострадала и отдала свое оперенье Гельке добровольно. Алинкин сын немного старше ее, на год и два месяца, но они неплохо ладят, несмотря на то, что мальчик замкнутый и не слишком общительный. Их дружбе это не мешает. Ангелина подчиняет его себе полностью, а он, я смотрю, совсем не прочь ей подчиняться.

— А с работой что решила?

— Сейчас отпуск взяла, потом снова возьму больничный. А там и декрет не за горами. Не хочу я, Алин, на работу. Ты же сама знаешь, какой у нас коллектив. Все без исключения нос свой совать в мою жизнь начнут. Да советы давать мудрые женщины будут. Не хочу. Я этого общества по горло натерпелась.

— Ты знаешь, с новым директором стало лучше. Полина Сергеевна, кстати, тоже ушла в середине мая. Хотя у нее выпускной класс. Могла бы довести до экзаменов.

Машу рукой. — А то ты не знаешь, кто такая Полина и почему она в лицее работала.

— Ир. Не знаю, как к тебе обратиться, — с неловкой улыбкой говорит Алина. — Мой сын мне очень даже нужный, — смеется она. — Но он так плохо переносит дорогу.

— Говори, как есть. Ты хочешь попросить меня присмотреть за Вадиком, пока вы в Питер с Софинкой съездите?

— Ира, мне и правда очень неудобно. К тому же я не знала о твоем положении. Ты же та еще партизанка. Я жутко не внимательная. Могла бы и догадаться.

— Оставляй, конечно. Посмотри, как они хорошо ладят!

Теперь Вадим догонял Ангелину. А она с визгом удирала от него на своем трехколесном самокате. Вот крикливая девчонка!

За разговорами мы не заметили, как дети переместились к парковке. Откуда только взялась эта Мазда? Машина юрко нырнула на свободное место.

— Геля! Вадим! А ну-ка быстро сюда! Где вам было разрешено кататься!?

Но Ангелина и ухом не повела. Она спрыгнула с самоката и собралась застегивать свою босоножку.

Буквально через несколько секунд водителю, вероятно, не понравилось то, как стал автомобиль, и машина неожиданно начала сдавать назад. А Геля оказалось как раз позади машины, справа. Боже… У меня вся жизнь пролетела перед глазами. Что было бы с девочкой, если бы Вадик ее не оттолкнул. Они оба завалились на асфальт, и автомобиль лишь краем колеса наехала на самокат. Алина в тот момент уже бежала к детям. А у меня онемели ноги. Я просто не могла подняться с лавочки. Меня охватил такой ужас. Наконец, собравшись с силами и поднявшись. Я на ватных ногах направилась к месту происшествия. Алина прижимала рыдающих детей к себе. Они здорово ободрали себе коленки. Зато девица, которая чуть было не наехала на ребенка, покрывала мою подругу такими матами, которых я даже от старшеклассников не слышала.

— Ты совсем тупоголовая!? Куда ты смотришь!? Еще сесть из-за такой клуши не хватало! — наконец резюмировала свой выпад высокая шатенка.

Алина что-то пыталась парировать ей в ответ. Я просто присела перед Ангелиной и обняла ее.

— Ангелина, зайчик мой! Ну как же так? Сколько раз вам говорили сюда не ездить?

— Я за-а-а-а-была! — рыдала девочка. — А как же моя мо-о-о-лния? Она полома-а-а-а-лась?

Пластиковая основа самоката треснула, одно колесико было оторвано.

— Я куплю тебе другой, не плачь. Покажи мне, что у тебя болит? Нужно обработать ваши колени.

Вадим уже успокоился и взял себя в руки. Конечно, терпения ему не занимать. Он стойко выносил свои ранения и не переставал поглаживать Гелю по спине.

Девушки, ставшей причиной нашего сегодняшнего несчастья, уже и след простыл.

— Алин, возьми Ярослава. Нужно завести его домой. В двадцать вторую квартиру.

— А лопатки!

— Геля. Да забудь ты за свои лопатки! Потом заберем. Сейчас ранки нужно обработать.

— А почему так быстро — заявляет девица в тканевой маске на лице, открывшая нам дверь двадцать второй квартиры.