Чтение онлайн

Мы внимательно слушали каждое слово начальника караула. Многие из нас не один раз ходили на караул и знали все тонкости караульной службы, но были и такие бойцы, которые первый раз шли на такое задание и не очень представляли серьёзность происходящего. Я уже понимал, что буду инструктировать новеньких при каждом удобном случае, доведя до автоматизма их действия при возникновении нештатных ситуаций.

– Взвод, равняйсь! Смирно! Слушайте приказ! Я, как начальник караула, приказываю: взвод, заступить на караул!

– Есть заступить на караул! – эхом отозвался наш ответ.

Караульное помещение находилось не так далеко, и вскоре мы уже были там. Небольшое отдельно стоящее здание, полностью оборудованное для несения караульной службы, несколько БТРов и БМП на специальной стоянке, парочка грозных танков, готовых приступить к бою в любую минуту для защиты от разных провокаций, – всё это, включая и нас, составляло ту боевую единицу немедленного реагирования в любое время дня и ночи, которая, в случае серьёзного вооружённого нападения, ценой собственной жизни, если необходимо, должна защитить родную военную часть и всё, что в ней находится. Видимо, это начало доходить до молодых солдат, когда они увидели готовность к бою тяжёлого вооружения, расположенного вблизи. Скоро первая смена часовых, и тогда мы заступим в караул. Используя последние минуты, я, как разводящий, который отвечает за правильную смену часовых, вновь и вновь переспрашивал у солдат, особенно у молодых, их действия в разных ситуациях в карауле:

– Рядовой Махов, ты стоишь в карауле в тёмное время суток, и приближаются к тебе несколько человек, каковы твои действия?

– Я должен крикнуть: «Стой, кто идёт?»

– Они встали, и один из них отвечает: «Я, разводящий младший сержант Волков, и трое часовых со мной». Твои действия?

– Затребовать осветить лицо, если темно, и, когда удостоверился, что это именно вы, товарищ командир, сказать: «Разводящий, ко мне, остальные – на месте».

– Молодец, рядовой Махов.

Махов был из Воронежа, и ему было уже двадцать шесть лет. Призывался в армию после окончания университета, всего-то два месяца назад, а службу уже освоил. Видимо, сказывались годы. По сравнению с нами, он был очень взрослым мужиком, в прямом смысле слова. А служить ему надо было только один год. Таков был закон: если окончил университет или институт, то срок службы в армии сокращался на один год.

– Рядовой Константинов, твои действия, когда ты видишь, что к тебе приближается небольшая группа людей или один человек?

– «Стой, кто идёт?»

– Но они не останавливаются и идут к тебе.

– «Стой, стрелять буду!» Быстро снимаю автомат с предохранителя и передёргиваю затвор, засылая патрон в ствол.

– Они продолжают движение.

– Один выстрел вверх; если не останавливаются – стрелять на поражение.

– Правильно всё, рядовой Константинов, – похвалил я рядового. – Слушайте все, – продолжил я, – если человек или группа людей идут на вооружённого часового, не слушая его требования остановиться, то их намерения ясны: они хотят или завладеть оружием, или уничтожить часового. Всем ясно?

– Так точно! – дружно ответили солдаты.

Медленно тянулось время. Часовые на посту стоят два часа, и поэтому каждые два часа разводящие производят смену караула. В дневное время намного легче выполнять все служебные дела, а вот ночью гораздо сложнее. Причиной является, конечно, борьба со сном. Чтобы как-то скоротать время, отдыхающей смене разрешалось играть в настольные игры. Вот и вызвал меня к себе начальник караула:

– Играешь в шахматы? – с порога поинтересовался начкар, и, услышав утвердительный ответ, со словами «Давай расставляй» сунул мне шахматную доску с фигурами, разливая попутно кофе в приготовленные заранее стаканы.

Довольно много партий мы сыграли с ним в свободное от проверки и от развода часовых время. Уже ближе к утру, когда начало рассветать, вдруг громко зазвенел звонок, соединённый с тревожными кнопками постов. Начальник караула быстро взял объёмистую трубку, откуда послышался прерывистый доклад часового с поста номер четыре:

– Товарищ начальник караула, совершено нападение на пост. Неизвестные произвели два выстрела в мою сторону. Пули попали в фонарный столб.

Я не выдержал, прокричал в трубку:

– Махов, спрячься за шпалами и следи за обстановкой, сейчас прибудет тревожная группа!

Мигом в караулке всё зашевелилось: бойцы с оружием занимали места, отведённые для отпора в случае нападения, а мы с начальником караула, собрав тревожную группу, мигом выдвинулись в сторону поста номер четыре, попутно дав команду водителям БТРов занять свои места в машинах и оставив сержанта Корницкого быть на связи. До поста номер четыре идти было не далеко, всего-то около километра, которые мы пробежали за считаные минуты, на ходу проверяя обстановку. Справа по периметру тянулись обнесённые сверху колючей проволокой бетонные заборы нашей части, слева по периметру – колючая проволока и деревянные столбы, а за ними уже белела в утренних сумерках река Шпрее.

Издали увидев нас, Махов вышел из укрытия:

– Стой, кто идёт? – привычно окликнул нас часовой.

– Разводящий младший сержант Волков, со мной начальник караула старший лейтенант Дубцов с тревожной группой из пяти человек.

Разобравшись, кто есть кто, мы начали выяснять происшедшее.

Рядовой Махов коротко доложил, что по реке двое мужчин проплывали на небольшой моторной рыбацкой лодке, и вдруг один из них начал целиться в его сторону из ружья, как ему показалось:

– Я только отскочил за столбик, услышав выстрелы, как две пули, одна за другой, вонзились в дерево, а мужчины прибавили газу и быстро уплыли. Я тут же взял штык-нож от «калаша» и попробовал выковырнуть свинцовые ошмётки, но меня остановил старший лейтенант Дубцов, сказав, что это пусть останется для следователей.

Утром в части уже все знали о ночном нападении. В караульное помещение прибыло много начальства. Все сошлись во мнении: караул действовал абсолютно верно и все действия были точными.

Наконец-то, уже в конце дня, мы сдали наше дежурство и только к ужину вернулись в роту, очень уставшие, но довольные, что всё вот так закончилось. В казарме нас дожидался командир роты капитан Поздняков. После краткого доклада Дубцова о прохождении караула и обо всех происшествиях на дежурстве, он сказал, что такие провокации были и будут, и хорошо, что часового не задели, а потом вдруг спросил: «А счёт-то у вас какой?» Тут старлей замялся и я, не дожидаясь его, громче, чем нужно, заявил:

– Товарищ капитан, мы успели сыграть десять партий. Счёт десять ноль в мою пользу.

Тут командир роты задорно, как-то по-дружески, захохотал. Видно было, что он доволен тем, что его соперника положили на лопатки.

Осень медленно, но верно начала вступать в свои права. Всё чаще дули прохладные ветры, то собирая в кучи жёлтую опавшую листву и разбрасывая их обратно, то неистово вращая и расстилая вдоль бордюров многочисленных дорожек и площадок нашей части, то собирая облака в чёрные грозовые тучи, то разгоняя их.

В один из таких дней вся наша военная часть построилась на плацу для слушания итогов проведённой командованием осенней поверки. Так уж заведено, что все военные части ВС СССР должны проходить весенне-осенние поверки, то есть два раза в год, весной и осенью, приезжала специальная комиссия и проводила комплексную проверку всей деятельности военной части, куда входили: результаты по учебным занятиям армейцев в наборе знаний по военной технике и вооружениям, результаты проведённых стрельб и учений на полигонах, военная физическая подготовка с проведением марш-броска, строевая подготовка с прохождением рот парадным строем и с песней перед трибунами, знание бойцами устава воинской службы, общая хозяйственная деятельность, питание солдат и многое другое касательно воинской службы. Всё командование части очень серьёзно готовилось к каждой поверке, подгоняя военнослужащих всех рангов. И вот сегодня, дождавшись итогов уже прошедшей поверки, командование части решило объявить результаты смотра на всеобщем построении части.