Чтение онлайн

Князь-воин, писатель и предатель царева дела Курбский, придя сюда, под Казань, писал в изумлении: « <…> над рекой же такая гора высокая, что невозможно даже ее взором охватить, и на ней стоит сам город Казань; а в нем палаты царские, мечети высокие каменные, где захоронены их умершие цари <…>» 9 .

Людей, так упорно карабкавшихся на высокий холм, и их надсмотрщиков было много. Выбиваясь из последних сил и падая от невыносимой жары прямо в мягкую, как мука, пыль, людской муравейник копошился на совесть. Каждый понимал, пришлый ордынец Улу-Мухаммед 10 основал здесь свое ханство не для того, чтобы желания властителя исполнялись плохо, а его внук Ибрагим хан 11 хорошо изучил семейные порядки – самыми эффективными способами управления признавал лишь собственный буйный нрав и быструю секиру личного палача.

Грузно утонув в старом булгарском троне, хранимом в семье как символ вечной власти, Ибрагим хмуро глядел на свой «кабинет министров». Масляные светильники, рыжими сполохами отражавшиеся в тусклом золоте палаты, органично, как замысел хорошего оформителя, дополняли мрачное настроение владыки.

– Где он? – в недовольной интонации, с какой хан задал этот вопрос, членам Дивана, влиятельным карачи и эмирам, послышалось приближение их личных проблем.

В дальнем углу поднялся начальник стражи, атлетического сложения человек в военном облачении.

– Великий хан, – тихо сказал он, – мы посылали за ним. Его дом на Булаке пуст.

– Я бы повесил его, как собаку, – задумчиво произнес хан, лениво пожав покатыми как у женщины плечами. – Он слишком дерзок. Но чем заменить дар, ниспосланный ему аллахом? Кто из вас найдет мне другого такого строителя?

В согласии качнулись тюрбаны, и по углам палаты поползло приглушенное жужжание, как от роя голодных мух, кружащих над тухлым бараном.

Ибрагим давно вынашивал планы, как увековечить память горячо любимого деда. В долгих беседах с друзьями он перебирал различные варианты, один другого грандиознее. Но постепенно, из глубин его ханских мыслей, все больше вырастал единственный проект, красивый и благородный. Внук задумал построить в честь своего Великого деда Великую мечеть.

– Найдите мне Исхака! – прикрикнул хан, и заметно подобрел, разглядев в золотом полумраке, как его советчики, получив очередной «шар в лузу», стали меньше ростом.

Исхак-строитель был известной фигурой в Казани. На городских базарах утверждали, что он происходил из знатного рода, чьи отпрыски десятилетиями стояли у самых ступеней ханского трона. Однако, в отличие от других мужчин своей многочисленной семьи, он не пошел по их стопам. Вместо скачек и бессмысленного, как он считал, махания червлеными сабельками, с раннего детства мальчик предпочитал сутками торчать на берегу Казань-реки, возводя из мокрого песка крепости и замки. Наперекор родителям и родственникам, грозившим отказать ему в поддержке, если не одумается, он стал строителем. Был и дополнительный сюжет, который передавался из уст в уста полушепотом, густо подсыпая в городские сплетни жгучую перчинку. Исхак-строитель был старшим братом одного из столпов духовной иерархии Казанского ханства, молодого Юллык шейха, широко известного своим благочестием и особенным умением вдохновенно проповедовать Ислам.

Когда Ибрагим стал ханом, он мало думал о вопросах архитектуры и строительства, его больше заботила надежность царствования. Поэтому Исхак вместе со своей командой решил податься в Москву, гастарбайтером, так сказать, высшей квалификации. Теперь, когда у хана появилась цель, Исхака нашли быстро. Посланные вдогонку сноровистые стражники перехватили его за Свияжским устьем.

Прошло лишь несколько дней, после того как будучи насильно доставленным к Ибрагиму, Исхак-строитель «выиграл ханский тендер», а людской муравейник уже поволок камни на холм, где хан повелел возвести мечеть.

– Пусть она стоит здесь!

Прогуливаясь по территории городской крепости, хан указал на пустырь перед Райским садом, что полумесяцем охватывал его дворец.

– Я хочу всегда видеть ее. Пусть у мечети будет восемь минаретов, по числу моих провинций, а главный купол напоминает ханскую шапку моего Великого деда.

Камни сверкнули на полных пальцах молодого чингизида, когда движением руки он остановил Исхака-строителя, и один направился в прохладные покои дворца, завершив «архитектурный совет» с подрядчиком.

Получив заказ, Исхак забыл и о Москве, и о том, что уговаривал друзей перебраться в русскую столицу. Величие замысла Ибрагима захватило его и понесло в такие творческие дали, откуда либо возвращаются победителем, либо не возвращаются вовсе. Он был счастлив.

На самом деле, точно неизвестно, в каком месте была построена мечеть. По версии спорного источника «Джагфар Тарихы», где подробно описывается Казанская крепость, «перед Ханским двором – небольшой Райский сад, за ним – площадь, а за ней – большая мечеть «Мохаммед-Алам» или «Кул-Ашраф» 12 . Есть вариант архиерейского дома, велись поиски у края Тезицкого рва. Вполне вероятны и другие идеи о том, где могла размещаться старая мечеть. Во всяком случае, Шигабутдин аль-Марджани 13 писал, что она поражала великолепием, изяществом, красотой, богатой библиотекой.

Мечеть стала крупным системным центром религиозного просвещения и развития наук Среднего Поволжья. В русских летописях она именовалась «Кулшерифовой», по имени ее последнего имама Кул Шарифа, выдающегося религиозного и государственного деятеля, ученого, поэта и дипломата периода Казанского ханства – «татарского Ришелье», по красивому сравнению Нияза Халитова 14 . К сожалению, в результате штурма Казани войсками Ивана IV Грозного мечеть погибла. Защищая ее, погиб и сам Кул Шариф.

На мгновение взор Исхака-строителя зацепился за правый берег Казань-реки, который с высоты городского холма был хорошо виден в предвечерних лучах жаркого летнего солнца. Исхаку не дано было знать, что через множество лет на месте пойменных лугов вырастут большие и красивые дома. И все это тоже будет Казань. И именно здесь, в Савиновке, пролетарской глубинке города, на свет появится мальчик, и будет он носить фамилию Исхаков, так похожую на его собственное имя. Не знал древний мастер и того, что похожесть эта – фонетическая причуда – станет истинной судьбой мальчика, из глубины столетий указывая ему путь в нужном направлении.

У меня такое чувство, что вся эта история про Исхака-строителя, мечеть, ханов и шейхов, не могла не родиться в принципе. Пока шла работа над книгой, она так настойчиво просилась на бумагу, что в итоге заняла свое место в нашем рассказе. Спасибо ей за это. Мечеть и ее строительство – темы духовности и созидания, которые сопровождают Исхакова Камиля Шамильевича по всей его жизни – самым лучшим образом помогут читателю понять суть этого человека. А особо въедливым ответим: как неизвестно, где стояла старая «Кул Шариф», так же точно неизвестно, кто ее построил. На самом деле, могла или не могла приключиться наша история про Исхака-строителя, никто не знает. На то она и тьма веков.

– Алда-а-ар! 15

Мощное эхо подхватило рев мужских глоток, чьи походные юрты весной 1206 года заполонили межгорную котловину в верховьях реки Онон, Восточная Монголия 16 . Многоголосый восторг упруго рвался из лабиринта гор, разнося по всей полынной Степи неумолимую, как стенобитный таран, весть о рождении новой империи – Йекэ Монгол Улус 17 .