Мой друг тролль (сборник)
Шрифт:
Катя колебалась…
– Останови машину! – приказала Лиадан зомбированному водителю. – Хочешь вернуться? – поинтересовалась ведьма. – Я могу отвезти тебя обратно. Вместе с кейсом. У меня довольно времени. И у огра его в избытке. Мы договоримся. Когда-нибудь… Но Тэм к утру уйдет. И тот прекрасный конструкт, который сотворили мы с сестрами, превратится в гнилое мясо. Неужели тебе не жаль его? Это же совершенство! Лучшее наше творение за последние два века!
Кате показалось или в голосе ведьмы действительно прозвучала гордость?
– Мне искренне жаль, если такое чудо сожрут могильные черви, – продолжала Лиадан. – Ты действительно храбрая девушка, если готова просидеть возле него всю ночь, наблюдая, как он умирает? – Ведьма хихикнула. – Он уйдет по твоей вине. Из-за твоего упрямства. Ты ведь себе этого никогда не простишь, правда? Тебе придется с этим жить. А я скажу Ротгару, что он ошибся. То, что он принял в тебе за волю, – простое упрямство. Ну как? Едем назад?
– Нет! – отрезала Катя. У нее действительно не было выбора. – Я согласна. Где этот чертов Ротгар?
– Как где? – удивилась Лиадан. – Там же, где его любимые косточки. В вашем главном музее.
Глава двадцать седьмая Страна мертвых эльфов
Жил-был тролль. Как-то встретил он в горах монаха с Библией. Монаха он съел, а Библию читать начал – со скуки. И проникся. Решил добрые дела делать.
Вот потерял однажды пастух в горах отару. Тролль помог. Нашел отару. Пастух говорит: ну спасибо тебе! Возьми одну овцу.
– Да ладно! – говорит тролль. – Что мне одна овца!
– Ну возьми две!
Не хочет тролль и две.
– Три! – и три не хочет.
Помнит: ежели получит вознаграждение за доброе дело сейчас, то лишится вознаграждения более важного. Тролли ведь – народ практичный.
Пастух в отчаянии. Дошло уже до пяти овец, а тролль всё отказывается. Пастух троллей знает, а потому подозревает худшее.
Тут едет мимо эльф на осле. Пастух – к нему.
– Рассуди, – говорит, – высшая раса!
И рассказывает, в чем дело.
Эльф внимательно изучает пастуха, потом тролля… Эльф знает людей. А троллей он знает еще лучше.
– Да вы, похоже, моего осла стырить задумали?
Мораль: не суди по видимости, суди по внутренней сути.
Не мудрость это, а пустое умничанье!
Осла-то у эльфа забрали!
До Эрмитажа добрались очень быстро. Такси остановилось не напротив главного входа, а на Дворцовой набережной – даже ночью ярко освещенной и совершенно безлюдной. Дверь Эрмитажного театра была распахнута настежь. Лиадан с чемоданом в руке вошла в музей, как к себе домой. Внутри на посту спал охранник, уронив голову на руки. Ведьма на него даже не взглянула, повернула налево и бегом устремилась вверх по лестнице. Катя спешила за ней. Они миновали еще один пост охраны. Поперек прохода простерлось тело в форменной куртке, рядом валялась рация. Тело сладко посапывало и не шевельнулось, даже когда Лиадан наступила «телу» на живот.
«Сонное царство, – подумала Катя, пересекая темную пустынную галерею. – Замок спящей красавицы!»
Которую ей предстоит разбудить.
Они пришли. Знакомое место. Катя уже здесь бывала. Правда, общество Нафани было куда приятнее, чем ее нынешнее. В высокие окна лился лунный свет, внизу тихо плескалась вода Невы.
Статуя – точнее, как Катя теперь знала, саркофаг, – все так же стояла на постаменте. Улыбающееся лицо с закрытыми глазами было все так же безмятежно и прекрасно. Подле саркофага замерла в неподвижности сгорбленная фигура.
У Кати по спине пробежали мурашки. Ротгар! Это для Селгарина высший ши – предел мечтаний. А для Кати – опаснейший из врагов! Ей вспомнилось, что Ротгар сотворил с Карлссоном, и Катю охватил настоящий ужас.
«Я совсем с ума сошла! – мелькнуло в голове. – Зачем я сюда пришла?! Он же убьет меня! Хуже, чем убьет!»
Катя попыталась представить мужественно-красивое лицо Тэма – может, это ее поддержит? Но вместо ее возлюбленного перед мысленным взором возникло жестокое лицо Ротгара.
А живой Ротгар поднял голову, взглянул Кате в лицо…
И оказался совсем не похож на того беспощадного и могучего высшего ши, которого она знала прежде.
Ссутулившиеся плечи. Длинные волосы, уже не платиновые, а тусклые, пепельные… Худое лицо, словно череп, обтянутый кожей… Запавшие глаза… Нет, Ротгар был еще красив, но теперь было ясно с первого взгляда, что он очень старый эльф. Вылитый кощей! Встретившись взглядом с Катей, он улыбнулся ей прежней великолепной улыбкой властителя судеб. Эта улыбка так не сочеталась с его изможденным видом, что Катин страх сменился жалостью. Такие же чувства вызывает старый-престарый лев. Дряхлый, с обвисшей шкурой и спутанной гривой…
– Да, Катерина, – произнес он тихо. – Все меняется так быстро. Даже Дети Дану не вечны. А маленькая смертная все так же цветет…
– Добрый вечер, – робко сказала Катя.
Ротгар шагнул к ней и пошатнулся. Лиадан не дала ему упасть.
– Как ты, племянничек?
– Паршиво, – прохрипел Ротгар.
– Я сделала все, что могла, – огорченно сказала Лиадан. Катя поняла, что она и впрямь беспокоится о Ротгаре. – Пули мы вытянули, но яд железа [29] все еще в твоей крови. Ничего не поделаешь, времени у нас мало – остается терпеть…
29
Для тех, кто полагает пули ПМ свинцовыми, напомню, что свинец находится внутри стального сердечника. (А. М.)
Ротгар только скривился, прижимая руку к левому боку.
«Представляю, каково ему, – подумала Катя. – Железо для сидов худшая отрава: гасит магический дар, вытягивает силу…»
Катя перевела взгляд на статую. Ну да, это она… Синеглазая женщина в туманном озере…
– Видишь, он, как и ты, рискнул, – раздался голос Лиадан. – Растеряв почти всю силу, едва восстановившись, он вернулся в этот город, хотя знал, чем ему это грозит.
– Но зачем? – Катя не понимала. – Почему здесь? Почему не в другом месте?
– Здесь хорошее место, – улыбнулась Лиадан. – Богатое силой. Но это – не главное.
Лиадан забрала у нее кейс, открыла одним прикосновением… Одно из ожерелий тут же засияло. Бусины другого зашевелились, пришли в движение… Лиадан выдернула из головы несколько волосков, они тут же сплелись шнурком, который пополз змейкой, нанизывая на себя бусины. Полминуты – и ожерелье собралось в единое целое. Камни вспыхнули.
– Так что – главное? – подозревая нехорошее, поинтересовалась Катя.
– Ты, детка, – ласково проговорила ведьма. – Главное – это ты.
Катя закрыла глаза, чтобы не видеть то прекрасное, то отвратительное (морок то таял, то возвращался) лицо ведьмы. Перед Катиными глазами возник давний образ, который не раз приходил к ней в кошмарах: она лежит на кафельном полу в луже крови, как сломанная кукла…
И здесь нет баньши, который тайком займет ее место. Призрак Селгарина получил, что хотел, и у него нет больше причин выручать Катю.
– Не бойся. – Лиадан вновь угадала ее мысли. – Тебе не причинят вреда. Только твоя добрая воля даст нам возможность добиться цели.