Чтение онлайн

Селгарин молчал. Многозначительно. И Катя вспомнила, как толстый опер Асов пытался ее арестовать… Он ее наверняка узнает…

– Так что же мне делать, Эдуард Георгиевич? – беспомощно спросила она.

Селгарин погладил ее по руке. Ничего эротического не было в этой ласке: так прикоснуться к ней могла бы и женщина.

– Мы вас не бросим, – пообещал он. – Вы наш сотрудник. Более того, вы – юная красивая девушка. Если я оставлю вас на произвол судьбы, я себя уважать перестану!

– Спасибо… Спасибо вам… – прошептала Катя. Ей вдруг стало легко и спокойно. Она снова была не одна… И тут Катя вспомнила Карлссона и опять разревелась.

Селгарин не стал ее утешать. Дал выплакаться, а когда Катя успокоилась, кликнул официанта, и тот принес позаимствованную у кого-то косметичку.

– Туалет – там, – сказал Селгарин. – Приведите себя в порядок, Катенька. А я пока займусь решением вашей проблемы.

Когда Катя вернулась, Селгарин как раз закончил говорить по телефону. Причем не по мобильному, а по обычному, который принес ему официант.

– Ну вот! – сказал он. – Вопрос вашего временного жилья решен.

– Эдуард Георгиевич, спасибо вам большое! Но можно… Можно я сейчас к подруге поеду, ладно?

– Конечно, – кивнул Селгарин. – Я понимаю. Только от подруги – никуда, хорошо?

– Хорошо. А можно я позвоню?

– Конечно, можно.

Официант снова принес телефон.

– Лейка, это я… Да, случилось. Никуда не уходи, я скоро приеду.

– Ну вот, – сказала она. – Спасибо вам, Эдуард Георгиевич! Я вам, правда, очень благодарна. Я поеду, ладно?

– Не ладно, – возразил Селгарин. – Я вас сам отвезу.

– Ну-у… Мне неудобно… Я могла бы и на метро… – Катя замялась. Она хотела все-таки быстренько заглянуть домой: взять деньги, документы…

– Мне будет очень неудобно, если с вами что-то случится, Катя! – отчеканил Селгарин. – Поэтому я вас все-таки отвезу. И сдам подруге с рук на руки!

Катя не посмела спорить.

– Пойду расплачусь, – сказал Селгарин, доставая карточку.

Он подошел к стойке, но платить не стал.

– Какой номер? – вполголоса спросил он официанта.

– Сто четырнадцать – восемнадцать – семнадцать.

– Чей?

– Еще не пробили, Эдуард Георгиевич! Но Веня уже работает.

– Хорошо. Пусть отзвонит мне на мобильник, когда закончит. Мы уходим. Приберись тут… Ну, ты знаешь… Коньяк дай!

Селгарин вернулся в столику.

– Держите, Катя! – Он протянул ей треугольного сечения бутылку из темного стекла.

– Зачем это?

– Это, Катя, лекарство! – строго сказал Селгарин. – Никаких возражений. Выпьете вечером… с подругой. Всё, поехали!

– Ну ты даешь, Катерина! – воскликнула Лейка, когда Катя возникла у нее на пороге с кое-как припудренным зареванным лицом, бутылкой коньяка под мышкой и красавцем Селгариным за спиной.

Впрочем, сказала она это уже после того, как Селгарин удалился.

– Ну, что там у тебя стряслось?

Катя села на полочку вешалки, поставила рядом коньяк.

– Карлссона убили, – сказала она.

– Это что, шутка такая? – неуверенно проговорила Лейка. – Ты пошутила, да?

Катя ничего не сказала, только посмотрела на подругу снизу…

Губы Лейки задрожали, лицо ее некрасиво искривилось…

– З-за что? К-как?

– Застрелили. А потом он упал… Сверху на асфальт. С нашей площадки.

Лейка опустилась на полочку рядом с Катей.

– Вот, блин, такая… Что за жизнь, ну что за говно такое всегда… – проговорила она вдруг осипшим голосом, уткнулась Кате в плечо и заревела.

А Катя сидела, как каменная. Она уже все выплакала.

«За что? За что?» – вертелись у нее в голове сказанные Лейкой слова.

И всё вдруг стало таким ненужным, бессмысленным… И институт. И Дима. Вообще всё.

– Ты знаешь, какой он, какой… – бормотала Лейка сквозь рыдания. – Он такой добрый… был. Такой сильный… Я, Катька, всегда о таком старшем брате мечтала… Я как его увидела… И мне, знаешь ли, плевать было, что он богатый, что иностранец…

«Знала бы ты, какой он „богатый иностранец“», – подумала Катя.

А Лейка все бормотала и бормотала… Катя не сразу поняла, что она такое говорит…

Оказалось, Карлссон был здесь, у нее. Что тогда, после вечеринки, она все-таки заманила его к себе домой. И не только домой, но и в постель… Катя почувствовала легкий укол ревности. Хотя не укол, так… Шевельнулось что-то… И пропало. Неважно все… Впрочем, это был один-единственный раз…

– Нет, ты не думай, он нормальный был… мужчина. Все у него, как надо. И даже лучше… – Лейка всхлипнула. – Только я сразу поняла, что я ему – как-то не так… Он, конечно, деликатный такой… был. Не сказал ничего, но я все равно поняла… Это чувствуется, ну, ты знаешь… Хотя откуда тебе знать… Ох, Катька! – И заревела еще пуще.

«Да, откуда мне знать? – подумала Катя. – Хотя нет, я-то как раз знаю. Я ведь его тоже совсем не так чувствовала, как, например, Димку… Даже Стасика… О чем я думаю? Его же убили. Сегодня…»

Катя вспомнила, как Карлссон лежал и скреб рукой асфальт… И никто ему не помог. И она тоже. Испугалась? Нет, не испугалась… Как-то неправильно все! Надо было броситься к нему! Надо было кричать, требовать у этого доктора, чтобы его лечили, чтобы ему… А его накрыли пленкой, как… как мертвую собаку, а она – ничего. Бросила его и ушла…

«Сволочь я! – подумала Катя. – Сволочь и больше никто! Он бы меня так не бросил!»

– …Он еще ко мне приходил… Два раза. Только между нами уже ничего не было, просто сидели, разговаривали… О тебе тоже. Он такой был… Ну как никто! – Лейка посмотрела на Катю красными заплаканными глазами. – Я, наверное, в него влюбилась, Катька! А он – все время с тобой был. Я знаешь как на тебя злилась иногда! А теперь вот…

– Хватит реветь, Лейка! – сказала Катя.

И так это у нее сурово получилось, требовательно и по-взрослому, что Лейка сразу перестала плакать, но смотрела на нее теперь таким жалким собачьим взглядом… И была так непохожа на обычную активную самоуверенную Лейку…

«Я, наверное, тоже на себя теперь не похожа», – подумала Катя.

– Сейчас я дам тебе ключ от мансарды, – сказала она. – И ты поедешь и заберешь мои документы, деньги, кое-что из вещей. Я ведь в чем была, в том и выбежала, а мне туда возвращаться нельзя.

– Почему нельзя? – глуповатым голосом спросила Лейка.

– Потому что я – свидетель. Потому что я все видела, и еще… Меня сегодня опять… едва не украли.

– Как это?

– Потом расскажу. А сейчас давай езжай. А то поздно будет.