Мой друг Тролль
Шрифт:
Дима застыл, как зачарованный.
«Ну все. Глюки пошли, — беспомощно подумал он. — На почве эротических переживаний и обломов. Как там называется — сублимация… или депривация… забыл…»
Таращась на видение, Дима забыл обо всем на свете. Красавица прищурила огромные синие глаза и насмешливо улыбнулась.
— Я тебя помню, — знакомым певучим голосом сказала она.
Вдруг Дима тоже узнал ее.
— Добрый вечер, — с трудом выдавил он. — Добрый вечер, Карина.
— Добрая ночь, — уточнила эльфийка. — Здравствуй, Дима.
— Я просто шел мимо и случайно забрел в ваш двор… — пробормотал Дима.
— Случайно? — Карина мелодично рассмеялась. — Никаких случайностей, мальчик. Тебя привел сюда знак.
— Какой еще знак? — вконец растерявшись, пробормотал Дима.
— Вот этот, — промурлыкала Карина и взяла Диму за левую руку.
От этого прикосновения его бросило одновременно в жар и в холод.
Карина стояла совсем близко. Одной рукой она держала его запястье (между прочим, довольно крепко), а другой легко водила по внутренней стороне его руки возле ладони.
— Вот он, мой знак. Ты не видишь его, но он есть.
— Что значит — ваш? — пролепетал Дима.
— То и значит — мой, — снисходительно сказала эльфийка. — Метка. Тавро. Знак того, что ты принадлежишь мне.
Дима, из последних сил борясь с наваждением, попытался осмыслить сказанное. Метка? Тавро? Что-то он такое слышал. Это было связано с Катей…
«Катя? — промелькнуло в голове у Димы. — Кто такая Катя? При чем тут вообще какая-то Катя, когда тут такое…»
Он не мог такое думать о Кате! Но ведь подумал же…
Карина, забавляясь, разглядывала его, как зверька на привязи.
— Я тебя не звала, — ласково повторила она, — но уж коли ты сам пришел… Что ж, заходи.
У Димы закружилась голова.
«Этого не может быть, — подумал он. — Мне все снится. Ну и пусть снится дальше».
Отбросив сомнения, он без сопротивления позволил Карине увлечь его за собой в железную дверь.
Глава пятая
В ночном клубе
Мертвые могут воскреснуть.
Зато живые могут умереть.
Живым труднее.
— Ну что ты маешься? Что-то случилось?
Лейка, валяющаяся на паласе среди россыпей глянцевых журналов, перекатилась с боку на бок и подняла глаза на Катю. Катя сидела за ее письменным столом и щелкала мышью, раскладывая пасьянс. Вечерело, на улице собирался дождь, а может быть, даже гроза. Катя рассеянно поглядывала в окно и думала, что внутри у нее назревает примерно то же самое.
— Ничего особенного, — ответила она Лейке.
Делиться с ней своими переживаниями ей не хотелось. И вообще разговаривать.
Но Лейка намеков не понимала.
— Что, с Димкой поссорились? То-то он давно не звонит, уже дня два, наверно…
— Да мы не ссорились, — неохотно сказала Катя. — То есть, это я считаю, что не ссорились.
Лейка захихикала и потянулась, по-кошачьи выгнув спину.
— А он считает иначе?
— Ну, не знаю. Я-то его обижать не хотела, но он мог что-нибудь превратно понять…
— Давай, колись, в чем дело!
Поняв, что от Лейки не отвяжешься, Катя, не вдаваясь в подробности, рассказала ей, что происходило тут позавчера ночью.
— …а он почему-то разозлился и ушел, — закончила она. — И теперь не звонит. Я ничего не понимаю.
Лейка перекатились на спину, подперла лопатки ладонями и потянула ноги к потолку, изображая «березку».
— Странные вы какие-то оба. Он же тебе нравится, так зачем ты его отшила?
— А что, надо было отдаться из вежливости? — вспылила Катя. — Я сама решу, когда и с кем…
— Если Димка тебе не нравился, так зачем ты с ним встречалась?
— Он мне нравился, — уныло сказала Катя. — Даже очень.
— Так в чем дело? Возьми и позвони ему.
— Не буду. Пусть сам звонит. Может, я тоже обиделась! Что за потребительское отношение к девушке? Как будто он от меня только одного и хотел! По-моему, это просто подло — вот так исчезнуть!
— Эй, ты чего расшумелась? — Лейка засмеялась и, потеряв равновесие, рухнула на пушистый палас.
— Димка, конечно, тоже хорош, — примирительно сказала она, садясь. — Ведет себя, как дурачок. Это его ложная гордость одолела. Хочешь, я сама ему позвоню?
— Нет!
Лейка пожала плечами:
— Ну как хочешь.
В просторном кабинете, освещенном только настольной лампой и мелькающими картинками на экране телевизора, было очень уютно. Особенно по сравнению с сырыми сумерками за окном. Серая вода Фонтанки рябила от дождя. За стеклом ползли расплывчатые огоньки машин.
Несколько минут Лейка смотрела телевизор с выключенным звуком. Там показывали рекламу каких-то турецких курортов.
— Всё, хватит страдать! — неожиданно заявила она. — Катька, мы тут занимаемся какой-то фигней, а молодость проходит зря!
— А что, есть выбор?
— Пошли хоть в люди выйдем… в какой-нибудь клуб… в гости… в кино, на худой конец…
Катя ответила тяжким вздохом.
— Ну что за дела? Так же нельзя! У меня, между прочим, тоже кое-кто уехал, а я, видишь, не кисну, как некоторые.
— Это кто же у тебя уехал? — осведомилась Катя.
— Как кто? Мой Карлссон!
Катя едва не высказалась язвительно по поводу «моего Карлссона», но сдержалась. Не хватало ей еще с Лейкой поссориться. Вместо замечания Катя испустила новый, еще более тяжкий, вздох.
— Дожили — уже депресняк начинается! — воскликнула Лейка. — Ну-ка кыш из-за компа!
Она решительно выпихнула Катю из-за компьютера и зашла в афишу ночных клубов.
— Пожалуйста! — объявила она. — Сегодня в «Метро» пивная вечеринка с конкурсной программой! С пивом вход бесплатный до двенадцати ноль-ноль. Ты была в «Метро»?
— Не-а.
— Вот и побываешь!
У Лейки заблестели глаза, она сразу повеселела.
— Сейчас позовем с собой кучу народа…
Схватив с базы телефонную трубку, Лейка на мгновение задумалась, поглядела на Катю. Подруга, изгнанная из-за стола, перебралась на диван и сидела там с обиженным видом, глядя в серое окно.