Чтение онлайн

–У Вас заботливая сестра, если сама оплатила все расходы.

–Эльвира очень хорошая женщина. – согласился Петр Романович, а затем добавил. – Она знает что сейчас в России не лучшая жизнь.

–Так оно и есть. – согласился работник посольства, вклеивая в паспорт Авроры визу. – Ваша сестра заботится о Вас, – сказал он, а затем спросил. – С чего бы то это? – затем он добавил. – Сейчас много людей хотят уехать из России, а Вам и подавать заявление не надо.

Вероника сказала:

–Просто сестра любит свою сестру. – а затем добавила. – Она просто желает ей счастье.

–Что ж, – ответил работник посольства. – этот ответ хороший.

–Но зачем Вам это спрашивать?

–Мы – американцы не хотим чтобы в нашу страну попадали те люди, которые не могут себя обеспечить. – затем он добавил. – Знаете Вероник! – он сделав паузу, сказал. – если бы вы уезжали в Америку, то вряд ли мы Вас выпустили.

–Почему?

–Америка – эта страна новых надежд. – сказал он, а затем добавил. – прежде чем мы даем визу, мы тщательно проверяем человека, и поверти, если он необразован или неграмотен, то дорога ему заказана. Он обречен умереть здесь, в России. – затем он признался. – Из всех кандидатов на отъезд в Америку, вы первые из двенадцати которым мы даем визу, и то по приглашению. – затем он добавил. – Так что вы должны нас понять, когда мы спрашиваем Вас о поездке в Америку.

–Да. – ответила Вероника чиновнику в посольстве. – Теперь я Вас поняла.

Получив визы, Петр, Аврора и Вероника поехали домой к Веронике. Они понимали, что там их никто не ждет. Америка – страна Вашингтона и Гранта, Линкольна и Кеннеди. Она их не ждала. Это было определенно ясно из разговора с чиновником из посольства. Он ясно дал понять, что там их не ждут. Петр тихо сказал:

–Весь мир – это один сплошной кошмар. – затем он добавил. – В нем нет дома.

Тут Вероника удивилась:

–Как нет? – затем она спросила. – А дом где мы родились?

–Порой и он становится чужим для его хозяина.

–Что Вы имеете в виду?

–Порой наш дом становится для нас совсем чужим и нежеланным. Вот как сейчас. – он сделав горькую паузу, сказал. – Вот как сейчас. – он снова сделал горькую паузу, а затем добавил. – Родная страна не может обеспечить моей семье полноценное лечение, нам приходится ехать в чужую страну, где возможно Мария спасется. – затем он бросил. – Он, знаменитости, лечатся не в России, а за границей, а почему? – задал он сам себе этот вопрос. – Да потому что за границей и врачи квалифицированы, и оборудование лучше. – затем он бросил. – Были бы деньги, а здоровье купить можно. – он тяжело вздохнув, добавил. – Вот и выходит, что наш дом это куда зеленой нарезанной бумаги. Есть она, и дом есть, а нет, гуляй Вася! Ты не человек, а просто тебя нет. Нет так же как и дома. Мы просто живем, нет, мы просто существуем. Нас бросают из стороны в сторону, пытаясь избавиться от нас – людей. – затем он сказал. – Кто говорит, что геноцид сгинул в лету, тот ошибается. Геноцид всегда существовал, и никуда он не денется. – затем он добавил. – Как швыряли нас из стороны в сторону. – бросил он. – Так и будут швырять. – затем он сказал. – Мы будем уезжать из наших домов, ища лучшей жизни. И уедим туда, где нас не ждут. Мы просто никому не нужны, только своим родным, но и им мы порой ненавистны. – затем он иронически усмехнувшись, бросил. – А Вы говорите, дом. Нет, у нас нет дома. Мы странники на этой земле, гости без дома, и даже у кого он есть – дом, то они вряд ли способны понять, что этот дом, лишь иллюзия самого дома. Это лишь четыре стены в которых мы ночуем ночью, и больше ничего.

Вероник понимала, о чем говорит Петр. Дом – это не только четыре стены, это что-то больше. Что-то, что мы не можем понять. Ведь дом для большинства из нас это четыре стены, где можно переиначивать, и все.

–В Вас сейчас говорит чувство страдание и ненависти. – сказала Вероника. – Посмотрите на эту проблему с другой стороны!

–С какой же?

–Скора Мария с Вами улетит в Америку, там ей сделают операцию, и ей надо будет помощь в ее адаптации. Ей потребуется Ваша помощь и помощь Авроры. Не думаете о плохом, думаете только о хорошим. – затем она сказала. – Сейчас Вы должны быть вместе, вместе, как семья. – затем она добавила. – И лишь семья есть единственный наш дом. Берегите его. Храните свой очаг, и Вы придете в свой дом. Свой, единственный дом, который зажжет вам свой очаг любви, и согреет Вас своим теплом. – она сделав паузу, сказал. – Это и будет Ваш дом. – затем она добавила. – А все остальное лишь пыль, стены, где лишь можно переночевать. – закончила она свою речь.

–Может быть Вы и правы. – согласился Петр с Вероникой. – Дом – это семейный очаг, а не четыре стены, где можно переночевать.

–Я права. – ответила Вероника. – Сейчас Марии будет нужна Ваша поддержка. Семья, это самое важное что есть в жизни. Не будет семьи, и дома не будет. Лишь осколки счастье тлеющие на тлеющим пепелище костра бывшего когда-либо человеческого счастье, и уюта его дома.

Тем временем они подъехали к дому, где жила Вероника. Им было не по себе. На сердце скреблись кошки. Тошно. Тошно потому, что работник посольство испортил им настроение, что Мария, так нуждающиеся в операции может получить медицинскую помощь только в Америке. Россия вообще неспособна, по их мнению, вылечить кого бы то ни было. Только если отправить человека на тот свет, это они завсегда. И пусть не говорят, что Российская медицина – самая лучшая в мире! Не поверю. Ведь как уже было написано, даже артисты, а политике тем более лечатся за границей. При этом просто призирая Российскую медицину которую таковой и сотворили. Не медицина, а лишь последнее пристанище перед смертным одре. Кто попадает в эту систему, тот заведомо обрекает себя на преждевременную кончину. С молодыми, у кого деньги еще повозиться можно, а старый человек, даже не доживший до пятидесяти лет, – умирай: – Пожил, и хватит. – так говорят медики. – Лечиться бесполезно, хворь все равно возьмет свое. Так что от Гоголевского ревизора, мы так и не ушли.

Помните, героя комедии Ревизор, Артемия Филипповича Земляника, попечитель богоугодных заведений. Проныру и плута. Его принцип: «Человек простой: если умрет, то и так умрет; если выздоровеет, то и так выздоровеет». Так и сейчас, на всех начхать. Ни то что лечат врачи, анализы, и то зажимают. Нужно, к примеру сделать ЭМРТ, а те говорят: «Сами за нее платите, а денег у нас нет, чтобы бесплатно посылать». Конечно, нет денег. Ведь бюджетные средство уходят на лечения самих медиков, у которых еще и инвалидность имеется. Вот и лечись у психов. Конечно по накупив дипломов, остальное неважно. Лишь бы за лечение деньги брать, а лечить необязательно.

Сейчас, сидя дома, они не могли думать ни о чем, кроме предстающей операции Марии в Америке.

–Как Вы думаете, Марию успеют прооперировать?

–Надеюсь, что да, успеют. – ответила Вероника, а затем добавила. – Я только боюсь что она не сможет перенести полет. – затем она пояснила. – Нагрузки на сердце слишком велики.

–Надеюсь все сложиться хорошо.

–Я тоже.

Все что осталось у них, это лишь только надежда. Надежда на хорошее. Призрачный фантом, который дает надежду, и отнимает ее у нас.

Отъезд Марии был нелегок. После того как у нее случился приступ, она три дня пролежала под капельницей. Затем она пришла в себя, и доктор увидев ее показатели жизнедеятельности, срочно дооформил все необходимые документы, и позвонив Веронике, сказал:

–Можно лететь.

Но вылет пришлось задержать на неделю. Вероника не могла так быстро восстановиться. Восстановиться для того, чтобы перенести полет. Дело в том, что каждый полет сопровождает риск. Мало кто задумывался над тем, что перегрузка при взлете и при посадке самолета, чревата для человека страдающим каким-либо заболеванием, связанным с сердечно-сосуда-вегетативными и какими-либо отклонениями мозговой активности, сосуда – вегетативными болезнями головного мозга, могут не перенести полета. Хотя, конечно, люди привыкли к этим перегрузкам, и летают без забот туда и обратно. Но все же я утверждаю, что риск остается. Игра смерти с собой. Как говорится; побыстрее, а последствиях лучше не думать. Лишь бы успеть, и все тут. Не успеешь, потеряешь деньги, а они важнее всех. Вот и ответ, почему люди рискуют жизнью, играют с собственной судьбой. Причина в деньгах, и ради них, мы ставим на кон свое здоровье, свою жизнь. Но сами этого не понимаем. Нам кажется, что это закономерно, в порядке вещей. Но это не что иное, как самообман. Так что Мария после того как второй приступ минул, ей врачи запретили лететь в Америку, пока не убедились, что третьего приступа не будет. Его боле не было. ЭКГ показала, что сердце работает достаточно хорошо, чтобы без труда перенести полет.

–Вы можете лететь. – сказал доктор Виктор Дмитриевич Петру Романовичу когда тот вместе с Вероникой и Авророй посетили в очередной раз клинику, где лежала Мария Васильевна. – Кризис миновал, теперь все зависит от того, как быстро ей сделают операцию. – затем он добавил. – Для ее безопасного передвижение, мы рекомендуем Вам, чтобы Мария Вениаминовна не передвигалась с усилием, чтобы ее сердце не напрягалась. – он сделав паузу, добавил. – Мы рекомендуем Марии передвигаться на инвалидном кресле. – затем он добавил. – Мы не в коим разе не говорим, что Мария останется в коляске навсегда, это только временная необходимость, пока ей сделают операцию, и она пройдет реабилитацию. Только тогда она сможет встать с кресла, ни раньше.

–Я понимаю. – тихо ответил Петр Романович, а затем сказал. – Я буду следить за Марией, чтобы у нее не было никаких стрессов.

–Я рад это слышать.

Вскоре был назначен день и час отъезда Марии с ее семьей в Америку. Вероника провожала семью Головократовых до самого трапа самолета. Сейчас ей было тяжело. Тяжело въезжать на кресле-каталке в самолет. Мария чувствовала, что видит эту страну в последний раз. Возможно она больше навернется сюда, в эту страну. Где жизнь это лишь мучения и страдания. Страдания которые никогда не кончатся. Ведь Россия – страна великих писателей и ученых, но все они, по крайне мере, та часть которая родила Россия-мать в двадцатом веке, уехали за границу. Двадцатый век просто не смог понять всех тех открытий, что сделала Советские, а затем и Российские ученые. Они просто умотали за границу. Там, где за их открытия платят деньги, а не дают подачки, как это принято сейчас. Бросили нам обглоданную кость, и радуйся. Денег нет. Только патриотизм. Но патриотизм нужно кормить. Жаль, что этого политике России не понимают. Или понимают, но жадны до неприличия. Но вернемся к Марии. Когда она попала на борт самолета, и сев в удобное кресло VIP класса, инвалидную коляску сложив, убрали.