Чтение онлайн

Ни одной живой души. Кто же налил чай? Я дотронулась до чашки. Как бы мне хотелось обжечься. Нет, мои призрачные пальчики прошли сквозь фарфор и кипяток, но я ничего не почувствовала. Лишь слегка-слегка уловила призрачный намек на теплоту, когда моя рука прошла сквозь жидкость.

Я взлетела и мигом скользнула сквозь окно, чтобы затем через окно же попасть в соседний дом.

— Мама, так хорошо, что мы все есть. — Звонко смеялась девочка, садясь на маленькую табуреточку у камина, в котором потрескивали угольки.

— Конечно, милая, — улыбнулась женщина. Она выглядела устало, но глаза ее улыбались. — Сейчас, скоро придет папа, уже совсем чуть-чуть осталось, — женщина поглядела на часы. Минутной стрелке еще пять минут оставалось, чтобы добраться до вершины циферблата. — И тогда мы будем кушать вечерние пряники.

«Как хорошо, что хотя бы здесь все хорошо» — подумала я.

За дверью послышались шаги.

— Мама, мама, папа пришел!

Но дверь не открылась.

Женщина посерьезнела, поднялась с кресла-качалки и направилась к двери. Лучше бы она это не делала. Я увидела, как сквозь деревянные доски двери амебами просачивались белесые сгустки. Белая тень направилась к женщине. Остановись! — хотелось мне закричать. Но я не смогла выговорить ни слова. Да и все равно меня не услышали бы. Лучше бы я этого не видела. Белая субстанция обволокла женщину, а затем собралась в сгусток и снова превратилась в летучую слизнеподобную форму блинка. Бездыханное тело упало. И я посмотрела на девочку. Она даже не закричала. Глазки ее были испуганными, и она моргала, не в силах ничего вымолвить.

— Ах ты, чудовище! — прокричала я.

На удивление, блинк меня заметил. От тела женщины стала отделяться душа. Может быть, она увидит меня, и мы вместе что-нибудь придумаем. Но нет. Вместо души поднялся еще один блинк, и оба монстра медленно направились ко мне. Я вылетела из дома. Может, они забудут обо мне? Но как же девочка? Нет, они тоже вылетели. Я полетела прочь. Они за мной. Как же так? Стало быть, люди меня не замечают, а блинки видят. Все хуже, чем я думала. Но удалось оторваться. Эти твари опасные, но медлительные.

Я поднялась выше в небо. Блинки туда не поднимаются, их влечет тепло человеческой жизни. А что же влечет меня? Тепло любви, моя жажда страсти и эмоций. Северин, где же ты? Я знаю, я уже видела тебя. И я почувствовала тонкую теплую ниточку, неосязаемую дорожку к нему и полетела в направлении далекого тепла. Я не была человеком, меня ни холод, ни стужи не пугают. Но слабое ощущение погоды у меня осталось. Я чувствовала как холоднее все вокруг. Будь я живой — околела бы. Мой путь привел к высоким горам, покрытым снежными шапками. Какая неуютная, безлюдная местность — подумала я. — Неужели здесь может кто жить? Похоже, даже птицы здесь побоялись бы свить свои гнезда. Скалы, не тронутые ни человеком, ни зверем. Ни даже пришельцем. Даже моя «ниточка» оборвалась, я не знала, куда теперь лететь. Мой взгляд зацепился за скальный выступ. Неужели я ошиблась? Я приблизилась. Это было похоже на балкончик, в котором открывались два хода. Один — тянулся вниз, наверное, к подножию горы. А вот второй поманил меня. И теперь весь тоннель превратился в путеводную нить, я чувствовала, как становится теплее. Но тепло было душевное, в самом ходе было холодно, и будь я живой, замерзла бы.

Тоннель вывел на площадку. Скрытую между отвесными скальными выступами, с еще одним подобием балкона, но гораздо больше, он не казался мне чужим. Я видела это место. Убежище Северина. Но самого Хозяина не было.

Я осторожно опустилась на террасу. Медленно снижалась так, чтобы нащупать поверхность, иначе бы я могла уйти вниз. Я же призрак, я не могу ходить по земле по настоящему, только парить. «Прошлась» по террасе. Встала у самого края, у парапета. Каждое утро Хозяин смотрит в эту безрадостную даль. О чем он думает? Когда его мир гибнет.

В скале было оборудовано несколько круглых дверей, грубо сколоченных из досок. Я проникла в первую же. О, вот это те самые шлюхи. Девицы стояли, каждая в своей одежде. Вот уж сучки, даже в такую погоду оделись развратно! Чулочки, юбочки. Вам бы шапки ушанки. Ну что молчите-то? Впрочем, они и не могли меня слышать. Странно было другое. Они не шевелились.

Неужели это скульптуры? Да, Северин, я знала, что ты художник. Но неужели лучшего дела не нашлось, чем сидеть в холодных скалах, заниматься творчеством. Уж, Северин, ты нужен миру, не здесь. Только постойте. Ведь они прислуживали ему, наверняка, трахались с ним. Я же видела. Обманулась? Нету тех баб. Только манекены?

В тоннеле раздавались шаги. Я хотела спрятаться, да вспомнила, что меня не видят. Это оказался Северин. Он внимательно посмотрел на первую куклу. Потом на вторую. Что он рассматривает? Потом на третью. Потом на меня. Мне даже стало не по себе, так внимательно он смотрел в мои глаза. Или в пустоту на линии моих глаз.

— Северин? — спросила я.

Нет, он не услышал. Да и смотрел он как будто мне в глаза, но взгляд его выглядел так, словно видит он только одну пустоту. Он прошел дальше. Посмотрел в глаза следующей статуи, а затем еще одной. Он засунул руку за пояс юбки, которая хотя и была довольно коротка, подходила к этой блестящей фиолетовой блузке, и кукла ожила.

— Добрый вечер, хозяин! — сказала она без эмоций.

Так это роботы. Не знаю, какой магией оживленные, но бездушные машины.

Так вот каких баб видела я!

Он сам создал их, чтобы служили ему. Все-таки аристократ, не может совсем быть один, без женского тепла и заботы. Пусть и тепло это только воображаемое, а забота — механическая, не большая, чем одинокому мужику в моем мире могут обеспечить микроволновка и стиральная машина.

А что если я продолжу эту магию? В принципе, кукла симпатичная, мне нравится. Вот если сейчас вселюсь в нее, удивлю Хозяина, что его робот, оказывается, живой человек, и кое-что знает о нем. Вдруг вспомнит.

И я влетела в робота, проникла в нее, вселилась.

Часть 4

Северин смотрел на меня.

— Красивая я, да?

Но он не ответил.

Я попробовала подойти к нему. Не вышло. Увы, овладеть телом куклы не получилось. И тогда я сделала последний жест отчаяния. Вылетела из этого бесполезного манекена и влетела в Северина.

И все погасло. Чернота. Я думала, что хотя бы смогу установить с ним хоть какую-то связь, как тогда с Велимиром. Может, он чуть-чуть меня услышит. Но нет. Темнота. И словно пробуждаюсь. Смотрю на зал заседаний, вижу… себя.

Никак я смотрю глазами Хозяина. Вижу, как та я, в прошлом исчезаю.

— Все, не могу больше! — слышу слова Хозяина, так, будто сама их говорю, — не могу видеть этот цирк.

Неужели я вижу случившееся тогда? Выходит, что так.

Северин отправился в комнату. Мне всегда было интересно, что чувствуют мужики, когда их кидают. Или когда они сами бросают женщин. Я всегда думала, что мужчины – существа не чувствительные. Был с бабой, стал без бабы, подумаешь.

Но почему я тогда чувствую, словно вселенская тяжесть навалилась на Северина.

Он (и я в его теле) отправился в опочивальню, сел на кровать, схватился за голову.

«Ну так же нельзя, — попыталась я ему прошептать, — с таким уровнем стресса и меня, и себя погубишь, да и весь мир. А мысленно добавила, что собственно и случилось». Но он меня не услышал. Как и с Велимиром, я и в его теле не могу им управлять. И кажется хуже, он меня не слышит.

«Может, ее вернуть?» — не теряю я надежды заставить его услышать.

— Плохо без нее. Но это ее выбор. — слышу его мысли. Не удалось. Или он услышал? Или думает о том же.