Чтение онлайн

— Нет.

— Вот и возьми меня к себе работать. Деньги совсем мне урезали.

Я рассказала, как мне на работе решили зарплату уменьшить. Хозяин сказал, что такие деньги найдутся, и что через два дня ждет к себе.

Мы долго обнимались и целовались на прощание, и я отправилась веселая, довольная и окрыленная домой.

Прихожу.

— Павлик, привет! — улыбаюсь, провела рукой по его плечу, поцеловала в губы.

— Привет! — оживился он.

— Павлик, а я развожусь. — И повисла на нем.

— Хорошо, а с кем?

— С мужем.

— А, ну да, — лыбится он.

— А ты, Пашенька, пойдешь со мной в загс?

— Ага. — Аж светится мой муженек. И вдруг опомнился: постой! Но твой муж это же я. Мы уже женаты. И нам не надо в загс.

— Надо, надо, Пашенька. Разводиться.

— А почему?

— Ну я не знаю…

— Так, может, и не надо тогда разводиться?

— Надо, Паша, надо.

— Так почему же все-таки?

— Ну ты неласковый, не нежный, безразличный, любишь одни танки.

— Разве, Тиночка? А я так не считаю. Ты, наверное, просто устала на работе сегодня. Вот выспишься. А завтра уже другие мысли будут у тебя, милая, — и поцеловал меня в лоб. Ну ладно, мне завтра рано утром нужно ехать к родителям...

— А как же загс, Пашенька?

— Я же говорю, хорошенечко поспишь сегодня, а завтра уже и не будешь об этом думать, дорогая.

— И все же, Паша, я настаиваю.

— Ну хочешь, сама туда иди, а мне это не нужно.

— Ну и хорошо! — Обиделась я на него. — Все равно я схожу, и разведут даже без тебя!

Утро. Павлик мрачно собирается к родителям. Я к нему сразу же с наболевшим вопросом: — Паша, может, ты потом к родителям, а сначала в загс?

— Тина, я думал, что ты отдохнешь и забудешь об этом, а ты снова затеваешься.

— Да, затеваюсь, потому что мне уже надоело это наше непонятное брачное сосуществование.

— Почему это? Очень даже все ясно у нас с тобой. Я работаю, ты работаешь и по дому все делаешь, а я внимание тебе уделяю, трахаю, так сказать. Мы, в принципе, стандартная семья, но только что детей пока нет, но долго ли, как говорится, умеючи-то, — и Павлик самодовольно ухмыльнулся.

— А вот в том-то и ключевой момент, что трахаешь только ТАК СКАЗАТЬ. А я хочу по-настоящему: с бурей эмоций, накалом нежностей, порывами сладкой всеобъемлющей страсти…

— Ну и в чем дело? У нас все это с тобой есть. Только ты снова недовольна. Потому что ты всегда всем недовольна. Ты просто не умеешь радоваться жизни.

— Да? Как интересно! А чему мне радоваться особо?! Живем на съемной квартире, и перспектив особо и не видно, чтобы купить свое жилье. А ты ведь когда соблазнял меня на брак с тобой, говорил, что сделаешь все для меня, все, чтобы я ни в чем не нуждалась. Буду, мол, в бриллиантах ходить. Буду не работать, жить в царских хоромах. Да и не в том даже дело, я повелась, скорее, на то, что ты очень ласковый, нежный, сочувствующий во всем был, когда добивался меня. На руках носил, с цветами на колени падал передо мной прямо в парке, когда мы с тобой гуляли, на глазах у всех прохожих, чтобы я только вышла за тебя замуж, потому что ты говорил, что не можешь жить без меня. Что я самая лучшая женщина на всей планете, что ты нашел свою судьбу, и никто не нужен более…

— Тина, ты все переусложняешь, да, жилья пока своего нет, но думаю, что когда-нибудь оно обязательно будет, а сейчас не то время, сейчас время творить…

— Это ты игру в свои танки имеешь в виду «творить»?

— Да хоть бы и так даже. Да и вообще, мне надо тоже расслабляться после работки…

— Вот и именно, что у тебя работка, а не работа! Сидишь там, в своем офисе, младший сотрудник. Тебя хоть самого не смущает, что ты мужик, а тебе так мало платят? И чего тебе расслабляться? Ты и не напрягаешься особо. А мне думаешь, не надо отвлекаться? Работа-готовка-уборка-стирка, а в промежутках посредственный секс...

— Тина, но ты же неделю работаешь, неделю отдыхаешь.

— Ну и что с того? Знаешь, как тяжело неделю проработать по 12 часов, а потом приходи и тебе есть готовь, убирай за тобой, а ты сидишь там за своим компом, семечек кругом накидаешь, бумажек, орехов и не подметешь даже. Да и еще неласковый, невнимательный ко мне, в сексе не стараешься совсем, все для себя…

— Тина, не выдумывай, все у нас хорошо с тобой. Ты преувеличиваешь. И вообще, мне нужно ехать к родителям…

— Ну и вали! Надоело уже все. Не хочешь меня слышать, понимать! Даже развод не можешь дать по-человечески.

— Ну да, развод не дам. Я понял одно: нам, видимо, нужно просто отдохнуть друг от друга. В общем, я, наверное, сейчас соберу часть своих вещей и поживу пока у родителей. А ты немного поостынешь, поразмыслишь…

— Значит, развод не дашь все же?

— Нет, но если так сильно уж хочешь, то иди сама в загс.

— И пойду.

Павлик молча собрал свои вещи и вышел из квартиры со словами:

— Я не прощаюсь, Тина.

— Удачи, — сказала я уже вслед закрывшейся двери.

Мама пришла с работы.

— А где Павлик? Опять к родителям уехал?

— Ага, говорю. — Уехал. — Зато…

Хотела рассказать, что Сам Хозяин за мной приехал, но опомнилась. Что я ей расскажу? Как объясню?

— Зато что?

— Зато я теперь свободная.

— Так надолго ли? Павлик ведь скоро вернется.

— Нескоро.

— Почему? Что-то случилось с его родителями?

— Случилось, но со мной и Павликом.

— Что не так, Тина?

— Мы разводимся. Точнее, я с ним, но это вопрос времени.

— Чего так решила? Изменил, что ли?

— Нет, да и вряд ли бы такое произошло, так как Павлика, кроме его компа, ничего не интересует особо.

— А что тогда?

— Ох, мамуль, нет у нас взаимопонимания. И хоть говори или не говори о своих недовольствах, Паша все равно считает, что зачем что-то менять, когда и так все хорошо у нас.

— Ну смотри сама, Тиночка.

— Да, так что я считаю себя теперь свободной. А со штампом в паспорте обязательно решу.

Мама кивнула в ответ. Уж она-то как никто другой знал, что такое быть свободной. Я вон ей давно говорю, мол, мама, найди себе мужика. А она: — А зачем? Если они все одно и то же. Так и живем втроем. Не, теперь вдвоем.

— Ох! Я ж с этим упертым Павликом совсем забыла, что мне на работу идти надо. И чего-то после вчерашнего не хочется туда совсем…

— А что не так на работе, Тиночка? — заботливо интересуется мама.

— Ды навалили на меня много обязанностей, а зарплату понизили при этом. И посудку мой, и бегай на рынок и в магазин, еще и за Олега теперь работать принуждают.

— А чего за него-то?! Он что, сам не справляется?

— Ушел он из кафе. Ему, оказывается, зарплату еще раньше, чем мне урезали. В общем, тяжело мне сейчас стало там.