Чтение онлайн

И его тяжелый взгляд буквально впечатывает меня в стул. А шестеренки в моей голове усиленно крутятся. Мне срочно нужна отмазка. Но, видимо, это слишком явно отражается на моем лице, потому что отец пресекает мой мыслительный процесс.

– Можешь не придумывать, что соврать. Я звонил в твой деканат, – хмыкает он.

Морщусь. Да как же так?! Все четыре года не звонил, а именно сейчас позвонил.

– Пап, это ерунда. – Мне остается только держать лицо и делать вид, что все это так… пшик, а не проблема. Даже глаза для пущей уверенности закатываю. – К защите диплома я все успею сдать.

– А чего раньше-то не сдал? Не так сильно хочется уже в… – Папа делает паузу, будто что-то вспоминает, и смотрит на маму. – Верочка, куда он там собрался? Напомни.

– В Калифорнийскую студию современного искусства, – со вздохом договаривает мама, уже убравшая крем со скатерти и снова севшая за стол.

Услышав знакомое название, которое давно бередило мою душу, я напрягаюсь.

– Вот. Ты же все еще хочешь попасть туда на обучение? – Папа переводит взгляд на меня.

– Конечно, хочу. Мы ведь договорились с тобой, пап.

– Мы договорились, что сначала ты получишь нормальную профессию, а потом хоть в дворники иди.

Внутри медленно закипает злость. Снова я слышу эту фразу про нормальную профессию и дворника. Отец повторяет и повторяет ее с того самого момента, как только я заикнулся, что хочу заниматься иллюстрациями, то есть со старшей школы.

– А художник-иллюстратор – это не профессия? – Как папа свою фразу, так и я в тысячный раз повторяю свою.

– Дизайнер интерьеров и ландшафтов – это профессия, архитектор – профессия, а вот рисовать какие-то там комиксы, иллюстрации в книжки – это не профессия, – сурово заявляет отец.

– Виталик… – мягко начинает мама.

Ее я не вижу, так как смотрю только на отца, но замечаю, что она кладет свою ладонь поверх его ладони.

– Да? – язвительно прищуриваюсь. – Что же ты Нину не запихнул учиться куда-нибудь в экономический? Или юридический? Она вон вообще одежду рисует.

– Твоя сестра – девушка, если ты забыл. А рисовать всякие платьица и кукол – для девочек это нормально. А мужчина должен заниматься чем-то серьезным. – Папа даже голос повышает и выпрямляется на стуле.

– Как и держать слово. Я сделал так, как ты хотел. Отучился, где ты хотел. – Я выпрямляюсь тоже. И мы оба буравим друг друга взглядом.

– Я все помню, Максим. И слово свое держу. Но ты, – папа освобождает свою ладонь из-под ладони мамы и демонстративно тыкает в меня указательным пальцем, – еще не отучился. Тебя вот-вот перед самым дипломом отчислят.

– Да принесу я тебе твой диплом на блюдечке с голубой каемочкой, как и обещал, – фыркаю я. – А ты готовься свою часть обещания выполнять.

– Да я всегда готов, сын. А тебе советую не говорить гоп, пока не перепрыгнешь.

– Ну хватит, мальчики! – громко прерывает нас мама. – Мы так давно не собирались. Виталик, – она строго обращается к моему отцу, – ты не прав.

– Вера! – восклицает он. – Я же хочу для него лучшего, а он хочет рисовать комиксы. Ну и еще на себе. – Папа указывает подбородком на мои татуировки, виднеющиеся из-под рукавов футболки.

Я закрываю лицо ладонями и не могу сдержать бессильный стон. Все. Понеслось. Старые песни о главном. Часть миллион первая. Рисование. Татуировки. Сейчас еще и про одежду что-то должен сказать. И я, как всегда, прав…

– Этому здоровому лбу уже двадцать один, а он ходит вон в чем. Балахоны какие-то с рисунками, кроссовки цветные. Мама тебя даже в детстве так не наряжала, – продолжает тираду отец.

– Виталик, хватит! – пытается встрять мама.

Мое терпение почти лопается. Чувствую, что лицо краснеет и я готов ляпнуть сейчас что-нибудь не то, и это окончательно испортит мои договоренности с отцом. Я лучше промолчу, но получу от него то, что он обещал. Полугодовое обучение под палящим солнцем Калифорнии.

– Ясно, – быстро поднимаюсь на ноги. Капкейки уже не вызывают во мне никакого аппетита. Бросаю взгляд на хмурую маму и пытаюсь улыбнуться. – Спасибо за ужин, мамуль. Я домой.

– Я думала, ты останешься… – растерянно произносит она.

– Нет. Поеду получать серьезную профессию. – Холодно зыркнув на отца, забираю со стола телефон, запихиваю его в карман джинсов и, расправив плечи, иду на выход из столовой.

– Максимилиан! – расстроенно восклицает мама.

– Да пусть едет, – слышу, как папа ехидничает мне вслед. – Может, и правда к пересдаче подготовится. Сдаст и поедет рисовать свои картинки, как и договаривались. А потом попробует еще на этом зарабатывать и будущую семью содержать. Вот тогда-то он и скажет мне спасибо, – отец театрально повышает голос, заставляя меня покрепче стиснуть зубы, – что злой папа заставил получить нормальный диплом!

– Виталик!

И если еще пару секунд назад после жалобного зова мамы «Максимилиан» я был готов все-таки остаться в родительском доме, то после реплик отца желание пропало напрочь. Меня не заставит здесь переночевать даже желание поесть на завтрак маминых ажурных блинчиков со сметаной. Широкими шагами прохожу через столовую, коридор и выхожу в холл. Меня преследует колокольчик на ошейнике Тикси. Шпиц провожает до самой двери и роняет изо рта на пол свой резиновый игрушечный мяч, когда я наклоняюсь надеть кроссовки.

– Прости, друг. – Я так раздраженно дергаю на них шнурки, что слышу треск. – Никакой игры в мячик сегодня вечером. Отец наказ дал – профессию получать, – цежу я сквозь зубы.

Перед моим носом на паркете появляются носы маминых домашних тапочек.

– Не злись на папу. У него на работе какие-то проблемы. Я поговорю с ним еще.

Выпрямившись, застаю маму стоящей напротив. Она держит в руках парочку пластиковых контейнеров для еды и виновато улыбается.

– Не надо, мам, – бурчу в ответ. – Сам разберусь.

В моих руках оказываются контейнеры с едой.

– Это тебе. Блинчики с мясом и грибы с овощами. И что бы ты там ни думал, я и папа правда хотим тебе только лучшего. Сдай ты уже эту эконометрику. – Мама ободряюще похлопывает меня по плечу.

Из дома родителей я выхожу с воинственным настроем. Нужен моему отцу диплом? Будет. Я обязан сдать. Я заслужил. Я четыре года занимался тем, что мне не по душе, чтобы приблизиться к своей мечте. И никакая Олеся Синичкина меня не остановит. Поэтому, когда сажусь в свою машину, первым делом я пишу именно ей. Нужно вытрясти из этой ботанички то, что мне так нужно. Я решительно открываю в приложении чат с Анонимом1301 и, прожигая взглядом экран телефона, пишу: