Чтение онлайн

 - Да без базара, - согласилась я.
– Мария всегда держит свое слово!

 Чащин уехал, а я еще пару минут стояла на остановке, а потом приехал и мой автобус. С боем заняв укромное местечко в самом его начале, я заснула уже через несколько мгновений, а проснулась ровно за одну остановку до собственного дома.

 В квартире, где пока никого из родственников не было, я пообедала перед компьютером, устроив столовую в собственной комнате, посмотрела хорошую комедию. Потом нашла несчастный телефон, на который целые сутки безуспешно звонили самые разные личности - ответила на сообщения Маринке и Лиде, изнывающих от любопытства (с ними я не встретилась, поскольку они учились в другой группе, и их занятия проходили с утра), пообщалась с народом в Интернете, забыв про то, что мне вообще-то нужно бы приготовиться к завтрашним парам. Да, я пробовала связаться со Смерчем, но сегодня этого у меня не получилось - Ветерок куда-то пропал, а усиленно искать придурка, бросившего меня в гостинице, не хотелось. Зато подружки и некоторые одногруппницы просто атаковали вопросами. Я даже телефон выключила: и домашний, и мобильный. И завалилась спать.

 Через пару часов, когда домой вернулась мама, я получила огромный по размахам втык за то, что не оповещала ее о своих ночных перемещениях по "музею", не звонила и вообще решила ей "перепортить последние нервы". Ох, ну и знатно же она орала на меня, грозя всевозможными карами. Пришедшие на удивление рано папа и Федька на меня не кричали, принимая минимальное участие в воспитательном процессе, только брат под конец невзначай заявил:

 - Какая-то мутная история с твоей Музейной ночью. Мам, она по ходу вообще непонятно, где шлялась. Накажи ее!

 Я, проклиная его прозорливость, тут же принялась рассказывать, как мне понравилось в музее, и даже попробовала рассказать брату о замечательной картине "Сероко". Он покрутил около виска и сказал:

 - Ты дура? Какое Сероко?

 - Я же объясняю, картина Радова...

 - Слушай, я не мама. Сейчас просто залезу в Интернет и узнаю, что конкретно было на этой Музейной Ночи, а чего там не было, - с усмешкой пригрозил старший брат, когда мама вышла из кухни, где проходила моя экзекуция.

 - Если принюхаться, у тебя волосы пахнут сигаретным дымом. Футболка, что валяется в твоей комнате, измята, как будто бы в ней спала. Никаких фото, листовок, проспектов и прочей ерунды, что получают на выставках, у тебя нет. Даже билетика нет - я в этом уверен, - продолжал с чувством собственного достоинства Федор.

 - Эээ... Это...

 - Ладно, расскажи мне, где и с кем шарилась, а я, так и быть, не сообщу маме, - проявил небывалое добродушие он.

 Скрипя от злости зубами, я сказала Федьке, что ходила с девчонками в клуб, боялась, что мама не отпустит, поэтому наврала.

 - А я думал, ты со своим мотоциклистом, - разочарованно протянул старший брат.

 - Хорошо, с мотоциклистом тоже!
– не стала спорить я.

 - Отлично! Теперь ты у меня в долговом рабстве, Машка, - обрадовался этот кабан.
– На всю неделю. Нет, даже на две.

 Я шумно сглотнула. Началась любимая Федькина игра. Издевательство над беззащитной младшей сестренкой.

 - Теперь я для тебя - царь и бо...

 Его прервал звонок в дверь. Мама из своей комнаты крикнула, чтобы Федька открыл, а он, повелительно махнув мне кистью, принялся за новый бутерброд.

 Я злобно, как дракон, попавший в сеть, вздохнула, и поплелась к двери. Вообще-то, наверное, я действительно стала перетягивать у Смерчинского его драгоценную удачу, о которой он столько трепался. Ведь мне повезло, что дверь открыла именно я. Потому что за порогом торчала хорошо знакомая длинная и тонкая фигура полу-норвежского дружка Смерча.

 В этот раз на нем не было никакого красного шарфа, а вот черно-белые кеды остались неизменными. Сегодня блондинчик мог еще похвастаться узкими темно-синими брюками в светлую широкую клетку, а также ярко-синей кепкой.

 Резко открыв дверь и, чуть не стукнув парня по носу, я тут же грозно спросила:

 - Чего надо??

 Он, встряхнув длинными, до плеч, волосами цвета пшеницы, серьезно на меня посмотрел и выдал почти точным голосом Дэна:

 - Я подумал, твои родители могут попросить предоставить доказательства того, что ты была в музее, поэтому попросил позаботиться об этом друзей.

 Потом личная голосовая открытка Смерчинского откашлялся и быстро перешел на собственный голос:

 - Короче, Мария-Бурундук, вот, держи. От Дэнни.

 И протянул мне широкий светлый конверт, в котором я тут же обнаружила то, о чем пару минут назад говорил брат: использованный билет на Музейную ночь, несколько проспектов с нее же и программу вечера.

 - С фото мы не успели, прости. Смерч просил передать, что если нужно будет: в фотошопе сделают.

 Я оторопело взглянула на гостя, готовая расцеловать в его в по-вампирски бескровные губы.

 - Ну, ничего себе! Спасибо!! Спасибо, Ло... Ле... слушай, как тебя зовут?

 - Ланде, - парня мои слова ничуть не затронули. Похоже, куча народу забывала, как его кличут.

 - Ланде, да, точно. Ланде, а почему Дэн сам не приехал?

 - У него дела дома, - коротко отозвался он, намериваясь уходить.

 - А почему не позвонил?
– продолжала допытывать его я.

 - А он звонил. Сказал передать тебе, чтобы ты хотя бы изредка включала телефон, - несколько занудным голосом отвечал человеко-шарф.

 - Ааа... Точно. Ну, вы крутые мужики... Ведь действительно выручили меня!

 - Ну и отлично. Мне пора, Бурундук, - Ланде повернулся ко мне спиной и уже, было, хотел спускаться.

 - Стой!! Ты где был вчера? Когда ваши остальные дружки устроили веселье около универа?
– окликнула я его, прижимая к себе "доказательства моей невиновности".

 - В отделении милиции, - скорбно произнес парень. Эта самая мировая скорбь появилась в его светлых глазах, и он вздохнул.

 - Где-где? А за что?
– захотелось мне все знать. Ланде вновь развернулся ко мне и со вкусом принялся жаловаться, найдя в моем лице благодарного слушателя. Он тяжко вздыхал, время от времени называл Черри злобненькими прикольными словечками, морщился и рассказывал, как плохо и некомфортно ему было в милиции.

 Все оказалось просто, как дырка на чулке красавицы. Недавно Дэн одолжил раздолбаю Черри свой "Выфер". Все-таки доброта и щедрость по отношению к приятелям Смерчинского до добра не доведут. Черри погонял на мотоцикле и даже не разбил и не поцарапал его. Всего лишь посеял один из шлемов.

 В тот вечер, когда Ланде узнал о том, что затеяли остальные их общие дружки-приятели, он рассказал обо всем зеленоволосому, и они, как всегда, собачась, стали названивать Денису, но тот упрямо пренебрегал их звонками. Утром телефон он так и не брал, а в Интернете отчего-то не появлялся. Ланде предположил, что, скорее всего, "Дэнни с девушкой" - когда он оказывался вместе с очередной милашкой, то игнорировал весь остальной мир. Черри и Ланде, понимая, что не могут достучаться до друга, решили поехать к нему домой. Естественно, выехали на "Выфере". Единственный оставшийся шлем забрал себе осторожный полунорвег, Черри же уселся вперед без оного, и на всей скорости погнал к дому Дэнни. Естественно, незадачливых спасателей репутации Смерчинского заприметили прозорливые сотрудники службы дорожной безопасности. Попросили парочку остановиться. Черри этого делать категорически не захотел. У него ведь и прав-то не было. Парень погнал вперед еще с большей скоростью, показав молоденьким летейнантикам еще и неприличный жест. Те явно обиделись и сообщили своим коллегам по рации о нарушителях. В результате, мотоциклисты в форме, а также бодрая патрульная машина все с теми же летейнантиками догнали Черри и орущего на него Ланде, который три тысячи раз проклял себя за то, что согласился поехать вместе с зеленоволосым. Разгоряченный скоростью панк тут же оказал сопротивление сотрудникам правопорядка, но был ими коварно повержен и доставлен в ближайшее отделение милиции вместе с Ланде