Чтение онлайн

Грант усаживает меня на закрытое сиденье унитаза, закрывает дверь и роется в ящике, доставая марлю, пластырь и мазь. Еще одно подтверждение того, что рифовая сыпь здесь обычное явление.

— Хочешь свою собственную кровать? — Он не смотрит на меня, отклеивая старую повязку, обнажая нежную, розовую ссадину под ней.

— Думаю, мы будем лучше спать в своих кроватях.

Он наклоняется, чтобы намазать рану мазью.

Я шиплю и стискиваю зубы.

Его взгляд переходит на мои глаза.

— Извини. И говори за себя. Я прекрасно спал с тобой прошлой ночью.

— Если есть возможность спать в своей постели… Ай! — Я отдергиваюсь от кончика его пальца.

— Прости. Снова. — Грант продолжает наносить мазь более легкими прикосновениями. — У тебя был выбор прошлой ночью. — Он убирает свою руку с моей руки. — Не смотри на меня так. Парень хотел оставить нас наедине, знаешь, на всякий случай.

— И часто он делает это для тебя? — Не то чтобы это имело значение. Почему я так зациклена на прошлом Гранта, когда он, кажется, ни капельки не интересуется моим? Он даже не спросил меня, встречаюсь ли я с кем-нибудь.

Он закрепляет последний кусочек пластыря, затем встает во весь рост. Его пальцы более нежные, чем я ожидала, когда он берет мой подбородок, чтобы наклонить мою голову так, чтобы рана оказалась под светом. Перебирает мои волосы.

— Выглядит неплохо. Все зарубцевалось.

Я не упускаю из виду, что он не ответил на мой вопрос, и удивительно благодарна ему за это. Я не хочу знать — мне все равно. Я живу сегодняшним днем. Моментом.

— Спасибо, — тихо говорю я. И за то, что помог мне с повязкой, и за то, что проигнорировал вопрос, который меня не касается.

Грант откидывает мои волосы с лица и обхватывает мою челюсть. Большим пальцем проводит по моей нижней губе, и то, как он удерживает мой взгляд, посылает разряд тепла между моих ног.

— Знаешь. — Его голос звучит глубоко, как приближающийся шторм. — Травмы головы могут повлиять на работоспособность челюсти. — Он проводит пальцами по скуле. — Нам нужно проверить.

— Ты серьезно? — Это действительно так? Я смутно помню, что у Куинн был тризм челюсть, когда ей было тринадцать, но не помню, было ли это из-за травмы головы.

Его глаза сверкают голодом.

— Открой рот. — Он хватается за переднюю часть своих шорт, которые, как я теперь понимаю, стали значительно теснее, с огромной выпуклостью спереди. — У меня есть, чем это проверить… Ай! Черт! — Вся сексуальная опасность в его глазах исчезла, и он потирает заднюю часть колена. — Зачем ты это сделала? — Он смеется, потому что точно знает, зачем.

Я демонстративно стряхиваю на пол маленький пучок волос, который выдернула с задней части его ноги.

— Теперь поняла, что ты имел в виду, говоря о намеренной шутке про минет.

— О, боже, ты злюка. — Грант все еще потирает ногу. Большой ребенок. — И это была не шутка… — Он шлепает меня по руке. — Прекрати выдирать волосы на моей ноге!

Теперь мы оба смеемся, хотя я не совсем уверена, шутил ли он или действительно верил, что эта глупая реплика заставит меня отсосать у него.

Не сомневаюсь, что в прошлом женщины заглатывали наживку.

Мы чистим зубы, и я умываю лицо.

Когда убираю полотенце, то замечаю, что парень, прищурившись, смотрит на меня.

— В чем дело? — спрашивает он. — Ты не находишь меня привлекательным?

Совсем наоборот.

— От меня воняет?

Ни капельки.

Он наклоняет голову.

— Это мой третий сосок?

Я кашляю от смеха.

— Это мое прозвище тебя отпугнуло, да?

— Ты меня раскусил, — говорю я, улыбаясь, потому что мне нравится эта игривая версия Гранта. — Это твой китовый член.

— Уф, — стонет он и потрясает кулаком в небо. — Будьте вы прокляты, боги генитального назначения.

Я все еще хихикаю, когда проталкиваюсь мимо него в коридор. Он следует за мной и раздевается, как будто я просто один из парней. Я отворачиваюсь, чтобы надеть безразмерную толстовку, которая достаточно длинная, чтобы я могла незаметно снять шорты и натянуть пижамные штаны. Затем забираюсь на верхнюю койку, переворачиваю подушку и встряхиваю одеяло. Это напоминает мне о летнем лагере, когда мы вытряхивали наши спальные мешки, чтобы разогнать жуков. Вся рама кровати шатается и скрипит под весом Гранта, когда он устраивается подо мной.

— Спокойной ночи, Южная Дакота, — говорит он сквозь зевоту.

— Спокойной ночи. — Я вытягиваю ноги и переворачиваюсь, но трудно устроиться поудобнее, когда меня окружает запах незнакомого парня. Когда в последний раз стирали эти простыни? При этой мысли у меня по коже бегут мурашки. Я переворачиваюсь на спину… Что за?..

Моя рука запуталась в футболке. Я вытаскиваю ее, чтобы бросить на пол, когда мои пальцы натыкаются на затвердевшее вещество, из-за которого слои ткани склеились.

Что за черт? Это…

— Фу! — Я бросаю футболку с болезненным стоном.

Включается свет, и Грант встает.

— Что случилось?

Я показываю трясущимся пальцем на футболку.

— Это… я думаю, это… о, боже, я дотронулась до нее.

Грант замечает футболку на полу.

— Что? — Он приседает, чтобы изучить ее. — Это футболка… О. Понятно.

— Это не смешно!

Его плечи подпрыгивают от беззвучного смеха.

— Я трогала тряпку с кончиной Шона! Она была на моей ноге! — Я быстро двигаюсь и вскакиваю с мерзкой кровати. — Нет, я не буду спать в этой кровати. Мне нужны чистые простыни. И «Лизол». Любой отбеливатель или… Хватит смеяться!

Теперь он согнулся пополам.

— Ты спишь там наверху. — Я заползаю в постель Гранта, все еще теплую от его тела, и занимаю свое место поближе к стене.

Свет гаснет, и рама кровати сотрясается. Я ожидаю услышать вес Гранта, когда он заползает в кровать надо мной. Вместо этого матрас опускается за моей спиной. Он позади меня. Вплотную.

— Грант…

— Еще одна ночь, — шепчет он. Рукой скользит по моему бедру, располагая ее у меня на животе, и притягивает меня спиной к себе. — Мы постираем постель завтра, я обещаю.