Чтение онлайн

— Давай, Джеральд! — зовет женщина, идущая вдоль кромки воды.

Клянусь, собака бросает на меня недовольный взгляд, а затем бежит к своей хозяйке.

— Да ты издеваешься. — Я хромаю к воде и волочу по песку ногу в собачьей моче.

Обмываю ноги и стараюсь не воспринимать это как знак того, как пройдет остаток моего дня. Захожу поглубже и стараюсь, чтобы маленькие волны не разбивались о мои бедра. Вода теплая, а ракушки под ногами немного неустойчивые, поэтому я возвращаюсь на сушу.

Бреду по пляжу, и песок прилипает к моим мокрым ногам. Замечаю бар на открытом воздухе, где люди уходят, держа в руках стаканчики. Кофе! Моя удача вернулась.

Заказываю два больших кофе на вынос.

— С вас пятнадцать, — говорит бармен, на удивление без смеха.

— Пять? — переспрашиваю я, потому что должно быть неправильно расслышала.

— Пятнадцать, — повторяет она.

— Но… это просто ароматизированная вода.

Бармен прищуривает глаза в раздражении.

— Это Кона14. Лучшее, что могут предложить наши острова, и стоит каждого доллара, я обещаю.

Я подумываю сказать ей, что она может оставить свой кофе, и отправиться на поиски заправки, но не видела ни одной в пешей доступности. Я кладу пятнадцать долларов на стойку, и когда бармен выжидающе смотрит на меня, я усмехаюсь и качаю головой. Я не буду давать чаевые за то, что она налила две чашки семидолларового кофе.

Я не делаю ни глотка, пока не отхожу от стойки.

— Черт, — бормочу я себе под нос. Я оборачиваюсь и вижу, что бармен улыбается. Это действительно вкусно. Надо было дать ей чаевые.

Найдя тихое место, чтобы посидеть, потягивая жидкое золото — в буквальном смысле слова — провожу ногами по песку взад-вперед. Люди, вышедшие на улицу в такую рань, либо бегают, либо прогуливаются вдоль линии воды. Серферы, паддлбордисты и каякеры находятся за пределами разбивающихся волн — это всего лишь черные точки на фоне голубого неба.

Я достаю телефон и делаю несколько снимков: горизонт, белая птица, ковыряющаяся в песке, и набегающая волна. Мой кофе закончился, а Куинн, вероятно, остыл, и я, наконец, возвращаюсь в наш мотель. Останавливаюсь у туристической лавки на углу, которая работает как магазин товаров первой необходимости, и покупаю два поп-тартса. Когда прохожу через вестибюль мотеля, я ищу Иисуса, но вместо него нахожу пожилую женщину с длинными волосами цвета соли с перцем и хмурым взглядом. Я показываю ей свой ключ, как бы говоря, что все в порядке, я гость.

— Вы Паркс? — спрашивает она по существу, не холодно и не грубо.

Я указываю на себя.

— Я Элси Паркс.

Она поднимает для чтения с цепочкой на шее очки и подносит их к глазам, не надевая.

— Элизабет Паркс.

— Это я. — Я бросаюсь к столу, сердце колотится.

— Думаю, это ваше. — Она ставит мою сумку на стойку.

Моя материализация сработала!

Я хватаю ее, но женщина выхватывает сумку у меня из рук.

— У тебя есть документы?

— Ты что, бл… — Я поджимаю губы, глядя на то, как твердеет ее челюсть и напрягаются мышцы. — В номере, — говорю сквозь стиснутые зубы. — Я принесу.

Поднимаясь по лестнице я преодолеваю один пролет за три шага. Кофе Куинн выплескивается из отверстия для питья, переливая чертовски дорогую жидкость мне на руку. Я распахиваю дверь и бросаю пакет с поп-тартсами на кровать Куинн.

— Моя камера здесь!

Подруга садится, протирая глаза.

Мое удостоверение личности в рюкзаке, и вместо того чтобы достать его, я хватаю все.

— Я сейчас вернусь. О-о! — Я поворачиваюсь и ставлю ее кофе на стол. — Кофе. Он дорогой, так что выпей его весь.

Сбегая обратно по лестнице, я говорю себе, что надо притормозить, потому что с моей удачей могу поскользнуться и сломать себе шею как раз в тот момент, когда наконец-то получу свою камеру. И сдерживаю крик разочарования, когда женщины на стойке регистрации не оказывается на месте. Моей сумки тоже нет.

Тяжело дышу, пытаясь отдышаться, пока ищу женщину. Я не знаю ее имени. Снимаю бейсболку и провожу рукой по потным волосам.

— Эй? Это я, Элизабет Паркс! Я вернулась с удостоверением личности.

Позади меня щелкает дверь. Я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть женщину, выходящую из маленькой ванной комнаты, из которой раздается звук смываемого унитаза. У нее через плечо моя сумка. Она только что сходила в туалет… с моей сумкой?

В этот момент мне уже все равно.

Я сую ей в лицо свое удостоверение.

— Вот. Видите? Это я. Могу я теперь забрать свою сумку?

Она возвращается к столу, берет очки для чтения, как и раньше, и не спеша сверяет бирку сумки с моим удостоверением. Наконец, спустя, кажется, целую жизнь, она отдает мне сумку.

Я хочу обнять ее. Но не обнимаю. Вместо этого прижимаю к груди сумку с фотоаппаратом.

Когда возвращаюсь в наш номер, Куинн все еще в постели, но уже сидит, держа в одной руке кофе, а в другой — десерт с голубой глазурью.

— Есть! — Я держу сумку, как малыша Симба на скале Прайд.

— Я же говорила тебе. — Она отхлебывает кофе.

Я проверяю содержимое сумки, чтобы убедиться, что ничего не пропало, пока Куинн прихлебывает свой тепловатый кофе.

— Я тут подумала, — говорит Куинн. — Как думаешь, у Иисуса есть девушка?

Я не удивлена, что она спрашивает. Он красивый, приятный, щедрый на травку и со связями.

— Возможно.

— Хм. — Она надувает губы. — Я подумала, что он может быть претендентом на мой список.

Я смотрю на нее через плечо.

— Твой список?

— Мой список желаний. — Она собирает крошки со своей рубашки.

Полностью повернувшись к ней, я сажусь на край своей кровати.

— И что в этом списке?

Она разблокирует экран своего телефона.

— Влюбиться, заняться сексом на пляже, заняться сексом на лодке, заняться сексом…

— Я поняла суть.

Она прикусывает губу, затем набирает на экране.

— Изменяю «секс на пляже» на «поцеловаться на пляже». Слишком много песка в чувствительных местах.

— Да, потому что это самая большая проблема в этом списке.

Подруга прищуривается на меня.

— В списке не все о сексе. — Она щелкает пальцем по экрану. — Искупаться в океане, разбить палатку на пляже, проехаться верхом на лошади по пляжу…

— Насколько длинный этот список?

— Пока тридцать шесть пунктов, — уточняет она, затем указывает на меня своей кофейной чашкой. — Тебе нужен список.