Чтение онлайн

Кладу голову Софии на плечо, жадно вдыхаю ее запах и стараюсь окончательно не сойти с ума. Моя жена. Моя опора. Чувствую мягкие поцелуи на виске и легкие поглаживания по затылку. Больно, внутри все горит. Я… никогда такого не испытывал.

— Аслан, чтобы не случилось, мы с этим справимся, — шепчет.

— Я не уверен.

София заглядывает мне в лицо, взгляд встревоженный и испуганный.

— А я уверена. Мы не можем исправить только смерть, а всё остальное в наших руках, — подносит мою ладонь к губам и целует.

Я только что умер, и только что стал живым.

— Нужно сказать Халиду, что всё хорошо. Он испугался, — София убирает аптечку под раковину. Порез на ноге небольшой, сами обработали. Я бы всё равно съездил к врачу, но жена отказывается.

— Скажу, — снимаю рубашку. Сил нет, голова ватная. В кабинете разгром, который надо убрать, но я не хочу. Ничего не хочу.

— Давай лучше я? А ты пока в ванне полежишь? — касается плеча.

Киваю. Лучше пусть Софа сама скажет сыну, что его отец не сошел с ума. Хотя я не уверен. Ни в чем не уверен.

Жена, прихрамывая выходит из ванны, оставляя меня в одиночестве. Хорошо, когда она рядом и очень плохо, когда её нет и секунды.

Включаю воду, раздеваюсь, пока ванна набирается. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Будто постарел, синяки под глазами, лицо осунулось. Где огонь во взгляде? Потух.

Сажусь в воду, немного расслабляюсь. Почему я раньше не замечал глубоких трещин в своей жизни? Неужели я был настолько ведомый отцом, что не понимал происходящего? Шахиду получилось отстроиться, но я всегда думал это из-за того, что он младше. С него не такой спрос и отец особо не возлагал на него дела. Когда Шах начал заниматься боями, отец сначала психовал, потом махнул рукой на это. Называл его беспредельщиком. Но когда Шахид стал популярным в своих кругах, отец не отказывался, а будто бы даже гордился.

Прикрываю глаза. Нет уверенности ни в чем. Вдруг всё навязано настолько, что я даже отличить это не могу?

Чувствую мягкие прикосновения к груди. София вошла так тихо, я даже не услышал. Как и в мою жизнь. Случайно, осторожно и навсегда.

— Как ты? — присаживается на бортик ванны.

— Нормально, — переплетаю наши руки. Рассматриваю тонкие хрупкие пальцы, которые так крепко держат меня на плаву.

Мы сидим в тишине. София не сыплет вопросами. Она просто рядом и не даёт мне потерять рассудок. Какая же в тебе сила, моя малышка. Я должен соответствовать.

— Садись, — тянет меня на себя и я подчиняюсь. Жена намыливает мне волосы, массирует голову, осторожно смывает. В нос ударяет хвойный запах шампуня. Проводит мочалкой по спине, груди, ключицам. Я слишком выжат, чтобы хотеть большего. В паху всё спокойно, но душа кровоточит и трепещет одновременно. Слежу за каждым движением и люблю её всё сильнее.

Раньше я думал, что нельзя показывать женщине слабость, иначе не будет воспринимать адекватно. Но София своей заботой будто исцеляет. Делает меня ещё сильнее, хоть и сейчас я разбит до основания.

— Отец заплатил Марине, чтобы она забеременела от меня.

София отодвигает душ в сторону и переводит взгляд полный смятения.

— Зачем?

— Халид, по мнению отца, болен и не сможет вести бизнес, когда вырастет. А новый ребенок с этим справится, ведь он не будет сломанным, — хмыкаю. Какой же абсурд.

— Но Халид не болен. Он травмирован, но это «затянется» со временем, — смывает пену с плеч. — Мы постараемся сделать для этого всё возможное.

Мы. Она говорит о нас. Кладу палец ей на подбородок и поворачиваю голову к себе. Волосы выбились из хвоста, губы приоткрыты. Моя красивая жена. Такая домашняя. София сама тянется вперёд и прижимается к губам. Ласкает, даёт возможность дышать ею. Поцелуй не для продолжения, не прелюдия. Это надежда, что возможно… всё будет хорошо.

— Значит, ребенок этот — просто правильно разыгранная партия, — отстраняется.

— Как и моя жизнь, — тянусь за полотенцем.

София смотрит на меня с сожалением. Распускает волосы, чтобы заново собрать.

— Не надо, — забираю резинку. Хочу трогать.

Ложимся в кровать, постель холодная и я после ванны сразу покрываюсь мурашками. София сворачивается у меня на груди и мы долго лежим в тишине. Становится тепло. Перебираю пальцами светлые волосы. Будут ли у наших детей такие же волосы или мои темные гены победят?

— Я очень хочу дочь, София. Твою маленькую копию. Очень хочу, — прижимаюсь носом к макушке.

Жена приподнимает голову и улыбается. Ямочка на щеке выделяется, провожу по ней пальцем. Бархатная кожа.

— Я думаю, у нас будет и дочь и ещё один сын. Большая семья получится.

Ещё один сын. Она знает, что Марина носит мальчика. Моего ребёнка, которого я не хотел и не планировал. А после того, что узнал от отца, я не знаю как дальше быть.

— Перед свадьбой твой отец сказал, чтобы я воспитала ребенка от Марины. Что он очень важен. И если я это сделаю, он даст мне всё что угодно. А ещё что я должна, — закусывает губу, — больше у тебя просить, чтобы ты больше зарабатывал. Типа лучше стимулировать и мотивировать, я так поняла.

Вздыхаю. Отец не учёл того, что София — это не Марина. Она не продается ни за какие деньги и бриллианты. София никогда меня не предаст.

— Теперь понятно, почему этот несчастный ребенок так ему важен, — сжимаю зубы.

— Почему несчастный? Я надеюсь, он будет счастлив с нами, — упирается подбородком мне в грудь.

— Софа, я не знаю, что делать дальше. Я был, наверное, готов к чему угодно, но не к такому. Марина получила от него пять миллионов и дом в Адлере за то, что родит. Как это вообще? Как возможно, я не понимаю, — сажусь.

— А что изменилось, Аслан? Ребенок как был, так и остался. Какая уже разница по какой причине он появился. Он всё равно твой, — поправляет бинт на ноге. Морщится.

— Болит? — наклоняюсь, чтобы посмотреть на повязку.

— Тянет неприятно, — садится удобнее. — Что ты планируешь делать дальше?

Ложусь на спину, смотрю в потолок. В душе пустота и полный раздрай.

— Я не знаю, девочка моя. Я только сегодня понял, что жил как будто по сценарию, который отец для меня придумал. Всё, что я делал, всегда было спланировано. Не уверен, что хоть одно решение принял сам, потому что хотел или считал нужным. Этот ребенок… Я чувствую вину перед ним и перед тобой. Всё неправильно. Так не должно быть, но… Всё так и есть.

София садится над головой, нависает сверху. Упирается руками в матрас и смотрит на мой живот.

— Аслан, наша история с тобой тоже началась неправильно, поэтому… То, что твой отец так поступил — не нормально во всех смыслах. Но это уже случилось, и никуда не денешься. Ребёнок — твой. Единственный выход в этой ситуации: смириться с происходящим и взять за дальнейшее ответственность. Анвар Зелимханович может думать про Халида всё что угодно. Также, как и надеяться на этого малыша. Но это всё равно ничего не значит, — наклоняется ниже.