Чтение онлайн

Он зловеще улыбается и щёлкает пальцами охраннику. Тот подходит и протягивает отцу телефон.

— Убедись сама. — Он подносит телефон к моему лицу и заставляет смотреть запись.

Слёзы начинают катиться по щекам и капать на колени. Я не понимаю почему, но внутри поднимается смятение. Предательство и мука. Я всё равно смотрю сквозь затуманенное зрение и сердечную боль, как Мори преследует меня по лесу и прижимает к земле. Я кричу его имя снова и снова. «Кэмерон».

Кричу, чтобы он остановился.

Кэмерон. Какое прекрасное имя — оно и растапливает сердце, и приносит страдание.

Желчь поднимается к горлу, когда правда проникает в самые кости. Мой ужас и отчаяние очевидны на видео. Трудно смотреть, как мои мольбы игнорируются, а он всё равно поднимает в руке камень и бьёт меня по голове так сильно, что весь лес замирает.

Всё возвращается ко мне. Всё подряд. Все чудовищные вещи, которые я совершила до Тёмных Сил и после. Любовь, которую я испытывала к Кэмерону, и страдания, которые пережила, когда увидела, как он пытается меня убить. Глаза наполняются слезами, в горле застревает ком.

Отец опускает телефон, и краем глаза мне кажется, что он улыбается. Бессердечный урод. Он всегда любил чужие страдания.

Всё сейчас кажется нереальным. Я чувствую себя опустошённой — внутри осталась только печаль.

Почему он мне не сказал? Что-нибудь было бы лучше, чем ничего. Почему он отталкивал меня? Я сжимаю губы и в раздражении хватаюсь за простыни. Неужели я так мало для него значила?

— Всё, что этот мальчик пытался сделать, — это причинить тебе боль. Он хотел убить тебя. Он пытался, чёрт возьми.

Я вытираю глаза рукавом и печально смотрю на руки.

— Пора вернуть тебя домой, Эмми. Ты будешь в безопасности, когда всё это закончится. Мама ждёт. Я даже устрою тебя в ту глупую школу, в которую ты всегда хотела попасть.

Упоминание о ней заставляет меня поднять подбородок. Не то чтобы моя мать сильно заботилась о том, что со мной происходит. Художественная школа? Неужели я действительно могу вернуться в мир за пределами этого? Мысли возвращаются к Мори… то есть к Кэмерону. Внутри растёт глубокая, ушибленная тоска по нему. Я зла. Мне грустно. У меня разбито сердце.

— Где он сейчас?

Глаза отца сужаются, раздражённые тем, что я снова возвращаюсь к Кэмерону.

— Солдат? Он на операции. Рид с ним, пока врачи его чинят. Не уверен, какой от него будет толк, если выживет, но я планирую преподать Нолану бесценный урок. Если он заберёт то, что моё, я заберу то, что его.

Его глаза темны и полны злобных планов, о которых у меня сейчас нет душевных сил беспокоиться.

Вся полученная информация и душевная боль полностью измотали меня.

Я опускаю плечи, чувствуя себя более одинокой, чем когда-либо. Я вернулась туда, откуда начала всё это. Но теперь я чувствую себя более разбитой. Усталость пустила корни в душе.

— Что будет дальше?

Он ухмыляется, явно довольный моей подавленностью.

— Теперь мы покажем им, на что способна семья Мавестелли, когда её загоняют в угол. Им нужно вспомнить, насколько остры наши клыки.

Я слабо киваю, глядя на свои испачканные кровью ладони. Он похлопывает меня по руке и встаёт. Неужели это всё, кем стала моя жизнь? Выжить в Испытаниях ради чего? Чтобы вернуться сюда в роли палача? Это не может быть моим будущим.

Я не хочу этого. Я хотела… Ощущение провала сжимает грудь.

Я хотела Кэмерона, и теперь чувствую, что и это у меня украли.

— Отдохни. Завтра тебе расскажут о наших ответных мерах. — Он останавливается у двери, выпуская охранника из комнаты, чтобы я могла поспать спокойно. — О, и мы будем праздновать возвращение нашего палача. Ужин в шесть: ты, я и Рид, — бодро говорит он, но за этой маской — список людей, которых он хочет, чтобы я убила. Он просто рад, что его оружие вернулось. Сломанным, как он всегда и хотел.

После того как дверь закрывается, я ложусь и смотрю в потолок, считаю пятнышки на панелях и дырки от пуль, оставшиеся, я полагаю, от прошлых перестрелок. Единственный звук — тиканье часов на стене, каждый удар металла погружает меня всё глубже в отчаяние.

Убежище, которое мы штурмовали, было знакомым, потому что я бывала там раньше. Много раз, на самом деле. Я закрываю глаза от ужасной истины. Тайная комната была моей. Там я пряталась, чтобы подслушивать стражников и то, о чём не должна была знать.

Теперь это кажется таким очевидным. Но ничего не помнить о своём прошлом — поистине ужасная вещь. Это действительно лишает тебя большей части разума.

Неужели Кэмерон смотрел на меня иначе после последнего испытания, потому что сожалел, что не прикончил меня? Он пытался меня убить и всё равно был вынужден стать моим напарником. Все его холодные взгляды и отказ сблизиться со мной… почему?

Громкий раздражённый стон вырывается из моих губ, я сажусь и прижимаю ладони к глазам, пытаясь сдержать слёзы, но безуспешно. Они стекают по рукам и смачивают простыню, а ноги беспокойно подрагивают.

Я так глупа.

Он всё это время лгал мне.

Эмери

Мягкий ветерок просачивается в приоткрытое окно и шевелит медицинский, мятный воздух в палате. Светлые волосы Кэмерона сдвигаются на лбу, но глаза его остаются закрытыми, дыхание ровное — он погружён в далёкие сны.

Я упираюсь подбородком в ладонь, локоть прижат к краю кровати для опоры, и наклоняюсь ближе, чтобы разглядеть его. Последние три дня были не чем иным, как чередой душевных срывов. От желания убить его собственными руками до тщетных попыток встряхнуть и разбудить, чтобы поцеловать улыбку, что он дарил мне последние недели.

Можем ли мы снова стать собой? Не похоже. Я глубоко вздыхаю и лениво рисую круги на его руке.

Смятение стало моим давним спутником в этом. Кажется, я не могу распутать клубок воспоминаний в голове. Я больше не понимаю, было ли хоть что-то из сказанного им мне когда-либо правдой. Зачем он оттолкнул меня, будто я ничто? Почему я позволила себе доверять ему?

Моё сердце, кажется, единственное, что остаётся непоколебимым, — оно цепляется за хоть какое-то разумное объяснение, чтобы я могла вернуться к тому ясноглазому, глупому солдату. Но я не уверена, что увижу ту версию себя снова. Та была не тронута любовью. Та была слишком благополучна для собственного же блага.

Я провожу взглядом по линии его челюсти и резким скулам, мучая себя, наблюдая за тем, как спит прекрасный солдат. Его красота несравненна, отягощена страданием даже во сне. Я не уверена, что когда-либо пойму до конца, почему меня влечёт к таким саморазрушительным вещам, как он. Я жажду раствориться в его тяжёлом взгляде, даже зная, что он пытался меня убить.