Чтение онлайн

Мы встречаемся взглядами. У него бледное лицо и губы. На виске дрожит жилка. Я нервно сглатываю, уставившись на нее.

Звонок в дверь раздается так неожиданно, что мы оба вздрагиваем.

Я подаюсь назад. Павел делает шаг ко мне, и я оказываюсь зажатая между ним и стеной.

– Не открывай, – он нависает надо мной с хмурым видом.

– Но…

– Я сказал: не открывай, – голос становится жестче.

Но теперь уже разрывается мой телефон.

– Я просто посмотрю! – выскальзываю под рукой у Павла.

Он пытается меня задержать, но отступает и с шумным вздохом припадает к стене. Кажется, я задела локтем его рану.

Протискиваюсь на кухню.

На телефоне мигает незнакомый номер.

Беру трубку.

– Алло, это курьер. Я тут у вас, у двери. Откройте.

– Хорошо, одну минуту.

Поднимаю голову и снова сталкиваюсь взглядами с Павлом. Тот стоит в дверях кухни и пристально смотрит на меня.

– Там курьер пиццу привез, – я будто оправдываюсь.

– Скажи курьеру, пусть поставит коробку под дверью, – цедит он.

Нервно сглатываю.

– Ок, коробка под дверью, – слышится от курьера.

Эй! Он же единственный, кто мог мне помочь!

Связь обрывается.

– Что ты здесь забыл? – вновь поднимаю взгляд на Павла.

Рука нервно стискивает телефон.

– Не твое дело, – усмехается Островский. – Благодарю, что впустила. На этом все.

– Что – все? – кровь отливает у меня от лица.

Павел переводит взгляд с моих губ чуть ниже. Скользит по шее, смотрит прямо на грудь.

Я спохватываюсь, прикрываюсь руками. Полы халатика слегка разошлись, открывая больше, чем надо. И ткань такая тонкая, почти прозрачная! Чувствую себя голой под мужским раздевающим взглядом. Надеюсь, Островский не догадался, что под халатом у меня ничего нет?

Павла ведет. Кидаюсь к нему, забыв про халатик. Помогаю усесться на стул.

– Может, все же “скорую” вызвать?

Островский мотает головой.

– Пиццу давай, – говорит он.

Я киваю и несусь к двери. Действительно, курьер оставил ее на пороге.

Возвращаюсь с теплой коробкой на кухню и ставлю перед Островским на стол. Даже крышку сама открываю.

Приятный аромат выпечки заполняет воздух.

Мужчина берет кусок и откусывает его сразу целую половину. Я так и сижу напротив него, пока он ест мою пиццу. А с его раной вообще можно есть?

Красивый такой…

Не могу глаз оторвать. Да и от воспоминаний отделаться не могу. Тело до сих пор чувствует его тяжесть, как он вдавливал меня в пол коридора.

В его кармане гудит телефон. Похоже, поставлен на “вибро”.

Не глядя на экран, Павел прикладывает трубку к уху:

– Да, Коминтерна семьдесят пять. Подъезжай, я сам выйду.

Я от волнения прячу руки между коленей и стискиваю до боли.

Он знает адрес моего дома. Значит, не случайно здесь оказался. И уже точно не ради встречи со мной.

– Что происходит? – спрашиваю сиплым голосом.

– Меньше знаешь – крепче спишь, – подмигивает Островский и с видимым аппетитом уплетает уже пятый кусок.

Похоже, он не собирается ничего объяснять.

С тоской провожаю остатки пиццы, исчезающие у него во рту.

За окнами вспыхивает свет фар. Он мерцает несколько раз, и Павел тут же встает. Достает из кармана бумажник. Вынимает пачку зеленых купюр и бросает на стол.

Крупная сумма. Слишком крупная. Я таких денег в руках не держала.

– Бери и уматывай отсюда.

– А?.. – в прострации отрываю взгляд от купюр и смотрю на него.

– Уезжай, – поясняет он жестким тоном. – Из этого района, а лучше из города. Или вообще из страны. Не возвращайся как можно дольше и никому обо мне не рассказывай.

– Почему? – тревога сжимает горло.

– Сделай, как я сказал – и с тобой ничего не случится.

От его слов становится только страшнее.

– Паша… это… это шутка? – мой голос дрожит.

Островский качает головой:

– Мне пора. Приятно было повидаться.

– Что? Повидаться?

Внутри вспыхивает внезапная злость. Я вскакиваю. Бегу за ним в коридор.

– Островский! Объяснись! Что ты наделал? Куда ты меня втянул?

Но он уходит, оставляя меня одну.

Я бью кулаком в закрытую дверь. Затем несусь к окну, откуда слышен шум отъезжающей машины.

Черный автомобиль выруливает со двора. Жаль, я не разбираюсь в марках машин. А с другой стороны…

Перевожу взгляд на стол. На деньги.

Напряжение медленно отпускает. Я бессильно опускаюсь на стул и начинаю смеяться.

Сначала тихо, затем все громче и громче.

Это пройдет. Это нервное.

Какие бы тайны не скрывал Павел Островский, им не сравниться с моей.

Я никогда не признаюсь, что у меня есть дочь… от него.

***

Встреча с Островским не выходит у меня из головы. Да еще по дому ходит полиция, опрашивает жильцов. Под окном на лавочке шушукаются бабульки. Я невольно замираю под приоткрытой фрамугой, навострив уши.

– Слышала, Никитична, у нас в сквере бандита нашли. Ну того, Ставра, который в розыске.

– Да ты что? И что он там делал?

– Говорят, раненый лежал. Его “скорая” увезла.

Тарелка выскальзывает из трясущихся пальцев.

Звук битой посуды заставляет подпрыгнуть и в панике замереть.

Островский! Вот сволочь!

Вот ни разу не сомневаюсь, что это его рук дело!

Какого черта устроил разборки в моем дворе? Да еще этот, как его… Ставр. Я видела новости по телевизору. Это местный авторитет. Уж не знаю какого уровня, но его разыскивали по подозрению в вымогательствах и убийствах.

Каким образом он оказался у нас в сквере? И каким образом там оказался Павел?

Не хочу думать об этом.

До вечера пытаюсь забыть о случившемся. Но ночью просыпаюсь от шума машин, мужских голосов в подъезде и всепоглощающей паники. С замиранием сердце смотрю в потолок и жду.

Чего жду – не знаю. То ли звонка, то ли скрежета отмычки в замке.

Но шум постепенно стихает. Голоса замолкают, хлопает дверь парадной. Уезжают машины.

С громко колотящимся сердцем, мокрая от холодного пота, я вскакиваю с постели. Достаю чемодан, швыряю туда вещи с полок.