Чтение онлайн

Мы почти успели выбежать за пределы поселения, когда за нашими спинами раздался мощный взрыв, и нас с капитаном сбило с ног ударной волной.

Первое, что я увидела, открыв глаза — бескрайнее голубое небо. Таким оно бывало на Панкаре ранней осенью. Мы с сестрой обожали в это время года летать над океаном, утопая в пушистых белых облаках и теряясь в пространстве. Было не разобрать, где верх, где низ, где кончается воздух и начинается океан… мир вокруг становился бесконечным, стирая любые преграды и переживания. Как же мне не хватало этого ощущения…

Я медленно моргнула. Размеренный стук сердца в звенящей давящей тишине успокаивал, значит, слух не потерян. Но странное оцепенение не отпускало. Кажется, я лежала на земле, но ощущала себя парящей над ней.

— Отличница, — откуда-то издалека окликнул меня капитан.

Я хотела повернуть голову, но не смогла. Отзываться не хотелось. Я лежала в тонком слое воды и ощущала небывалое чувство спокойствия и отстраненности. Все, кроме этого огромного синего неба перед глазами, казалось мне таким незначительным и далеким…

— Отличница, — повторил Руно, нависая надо мной.

Он выглядел взволнованным. Но чем? Со мной, наконец, все было хорошо. Я смотрела на его огромные слегка обуглившиеся по краям крылья. Черное на черном, окаймленное ярким сиянием. Это зрелище было так восхитительно, что я не могла отвести взгляд.

— Риа, ты меня слышишь? — показавшиеся обжигающе-ледяными пальцы Руно дотронулись до моего лица.

Мне не хотелось отвечать, потому что было так хорошо. Жаль, что я не могу рассказать ему без слов, только смотреть…

Видимо, капитан счел, что меня контузило, потому что внимательно осмотрел меня, а потом взял на руки и понес куда-то. Я же продолжала смотреть в небо.

Как знать, сколько времени прошло, когда я вышла из потерянного состояния и наконец-то ответила ему:

— Капитан...

— Очнулась-таки, отличница, — усмехнулся он, не скрывая облегчения. — Как ты себя чувствуешь?

— Все… хорошо, — при всем желании я не смогла бы описать ему своих ощущений. — Куда мы идем?

— По следам утекших рек, — внимательно всматриваясь мне в лицо, ответил Руно.

— Отпустите, — попросила я. — Вам не стоило...

В руках капитана было очень приятно, но чувство реальности постепенно возвращалось, напомнив, среди прочего, и о ранении Руно.

— Ты уверена, что сможешь идти сама? — спросил капитан, игнорируя мой намек.

— Да, — подтвердила я.

Он на секунду задумался, а затем осторожно поставил меня на ноги. Теперь я могла как следует оглядеться.

Ливень преобразил еще недавно безжизненный мир. Пустыня вокруг нас расцвела островками зелени. Кое-где из-под песка выглядывали даже карликовые деревья и небольшие кустарники. В нескольких шагах от нас блестела на солнце тонкая лента реки, уходившая куда-то к горизонту. Так бесконечно далеко, что отсюда даже не было видно ее конца.

— Как думаете, аборигены знали о том, что мы пойдем за ними? — рассудок возвращался ко мне какими-то толчками, болезненно срывая тонкую пелену спасительного забвения.

Руно пожал плечами.

— Не уверен, что я настолько испугал их. Да и вряд ли бы они стали уничтожать собственный город, чтобы остановить нас. Избыточно.

— Значит, война, о которой говорил шестирукий, продолжается? — хмуро произнесла я, обдумывая вышесказанное.

— Хотел бы я тебе ответить, но я не знаток местной истории, — ухмыльнулся капитан, пожимая плечами. — Единственное, что меня сейчас волнует — возможность спасения нашей команды. Вмешиваться в ход чужой войны у меня нет ни права, ни желания.

Будто в ответ на его слова в воздухе вдруг раздался пронзительный крик. Я машинально схватилась за руку капитана, тревожно высматривая источник звука. Казалось, над нами было только чистое небо, но всмотревшись, я заметила высоко-высоко стаю четырехкрылых птиц. Они почти сливались с небесной синевой, размеренно перебирая крыльями. Когда первые вздымались, вторые опускались и наоборот.

Щемящее чувство полета когтями впилось мне в сердце. Как же я хотела сейчас рвануть в небо навстречу этим птицам! Но не могла. На глаза выступили слезы.

— Мы больше не увидим Панкар? — сквозь ком в горле прошептала я.

Если до этого момента во мне еще оставалась капля надежды на возвращение, то теперь и она иссякла. Я с досадой хлопнула бесполезными на этой планете крыльями.

— Я тоже скучаю по полету, отличница, — тихо сказал Руно. — Наши крылья еще наполнятся воздухом, обещаю.

И столько спокойной уверенности было в его словах, что из моих глаз хлынули слезы. Прорыдав несколько минут, я смогла немного успокоиться и прийти в себя.

— Прошу меня простить, капитан, — попыталась сгладить я неловкость от сложившейся ситуации. Я злилась на себя. Слишком уж много я в последнее время позволяю себе в присутствии командира. Пусть на какой-то миг наши отношения и вышли за границы сугубо рабочих.

— Не стоит стыдиться своих эмоций, — пожал плечами Руно. — Тем более не стоит скрывать их от меня. Чем сложнее миссии, тем более губительным может оказаться то, что внутри нас. Куда более опасным, чем все внешние трудности. А твой первый полет никак не назвать легкой прогулкой, — капитан помолчал и добавил. — Однажды мы обязательно вернемся на Панкар. Я просто знаю это. Ни мой, ни твой путь не заканчивается здесь.

Уверенность, с которой произнес последние слова капитан, каким-то неведомым путем передалась и мне. И хоть я по-прежнему не была уверена в нашем чудесном спасении, силы бороться за него вернулись. Шмыгнув носом, я решительно устремилась вдоль берега — туда, где река делала петлю вокруг крупного бархана…

Мы шли вдоль реки еще несколько часов. Стараясь отвлечься от грустных мыслей, я рассматривала ожившую пустыню и попадавшихся нам на пути ее обитателей.

Недалеко от берега на зеленой поляне я увидела обладателей тех самых хвостов, встреченных нами сразу после высадки, когда наш маленький отряд пошел на разведку, искать остатки потерпевшего крушения шаттла. Испугавшие нас тогда хвосты оказались частью некрупных панцирных существ с огромным количеством ног. Здесь они мирно лежали кверху пузами, греясь на солнце, которое пока не испепеляло все вокруг, а мягко грело.

Местная фауна хоть и удивляла приверженностью к большому количеству конечностей, больше не казалась мне опасной или недружелюбной. Теперь она была такой же логически объяснимой, как на моем родном Панкаре.