Чтение онлайн

Легкой тенью (задевая и роняя все, что можно) прокрался отец, сел рядом.

— Настен, ты это, не обижайся на нас. Это мы так шутим.

«Ну, хоть папа все понял».

— Насть, ты не волнуйся, парень хороший, надо брать, а деньги я на свадьбу найду; платье, кафе — все будет не хуже, чем у других.

«Вот что с ними делать, если они слышат только себя? И это просто Ванька с букетом пришел, а если и правда жених явится с тещей и тестем знакомиться, представляю, какое они свето-представление устроят. Или не придет никто и никогда? Кому нужна девушка, которая обыгрывает в шашки? Пойду, о позитивизме почитаю».

Методы делятся на эмпирические и теоретические, ну почему теория никогда не совпадает с практикой?

— Слышали, Катасонов в больницу лег, лекции Игорек читать будет.

— Забавненько.

Настя устроилась поудобней, подложив под поясницу мягкую сумку и подперев рукой подбородок.

Игорь Борисович торопливой походкой взлетел на кафедру, поправил очки, потер нос — первый признак волнения. Где же тот пернатый хищник, разделывавший тушки студентов на семинарах? Сила гудящей толпы, она и не таких ломала.

— Философия XX века представлена многочисленными и разнообразными концепциям: позитивизм, прагматизм, экзистенциализм, неотомизм, — забубнил лектор, не отрываясь от конспекта.

«Да он по учебнику читает! Так и я могу выйти и чего-нибудь такого начитать». Настя от возмущения выпрямилась, уставившись Игорьку в переносицу. Он как будто почувствовал чужой недобрый взгляд, оторвался от текста, повел глазами по аудитории, встретился с насмешливым взглядом знакомой студентки, кашлянул в кулак и снова нырнул в конспект. «Чтение мантр» продолжилось:

— И как сказал основоположник философии Огюст Конт: «Священная формула позитивистов: порядок как основа, прогресс как цель», таким образом…

— Извините, Игорь Борисович, — Настя подняла руку, обращая на себя внимание, — вы пропустили любовь.

— А что любовь? — Игорек покраснел.

— Огюст Конт сказал: «Священная формула позитивистов: любовь как принцип, порядок как основа, прогресс как цель». Вот я и говорю, вы любовь пропустили.

По аудитории полетели смешки.

— Постараюсь не пропускать, — лектор поправил душивший его галстук, опять кашлянул в кулак и снова продолжил чтение, хромая на каждом новом абзаце.

— Зря ты над ним измываешься, — зашептала Лиза, — говорят у Катасонова плановая операция, экзамен Игорек принимать будет.

— Что ж ты сразу не сказала?! — Настя подпрыгнула как ошпаренная. — Тоже мне подруга.

— Артасова, если Вам не интересно, и Вы уже все знаете, я Вас не задерживаю, — Игорек металлическим голосом отчеканил все три «Вы», а еще недавно позволял тыкать.

— Очень интересно, Игорь Борисович, я аж вздрогнула от интереса, весьма увлекательная лекция.

Студенты, не сдерживаясь, заржали. «Сгладила ситуацию, идиотка?» — в сердцах обругала себя Настя.

«Ура, спасительный звонок. Деру, Настюха, деру».

— Артосова, задержитесь, — хмурый взгляд Игорька не предвещал ничего хорошего юной озорнице.

— Так в буфете пирожки сейчас расхватают, — ляпнула Настя первое попавшееся.

— Здоровее будете, — Игорь проводил взглядом последнего студента, аудитория опустела, лишь Лизка время от времени виновато выглядывала из-за двери.

— Анастасия Павловна, — ого, имя отчество знает, — вы философию, вообще, как сдавать собираетесь при таком прилежании? — Игорек говорил громким назидательным тоном.

— День и ночь учу, Игорь Борисович. Вы разве не заметили? — сколько еще надо шишек набить, чтобы перестать ерничать.

— Много ума не надо одернуть преподавателя, считывая с учебника.

«Это кто там по учебнику читал?!»

— Я по памяти.

— Сложно вам будет допуск получить с такими знаниями, очень сложно, — Игорек снял очки и помахал ими в воздухе, как бы зачеркивая жестом путь к экзамену. — Да закройте дверь, пожалуйста, у нас разговор серьезный! — крикнул он, в очередной раз высунувшей нос, Лизавете.

— Я учу, — упрямо повторила Настя.

— Вы японскую кухню любите?

«При чем здесь японская кухня, намекает, что я Конфуция тоже не знаю, так он китаец. Блин, до Фукуямы я вчера не дочитала, но сил уже не было».

— Иногда люблю, роллы там, «Калифорнию».

— Вот и отлично, — Игорек одел очки и потер ладошки (очень злорадно, как показалось Насте), — а давайте сходим в ресторан, обожаю японскую еду. Посидим, обсудим, как раз, как вам философию подтянуть.

«Еду он, значит, японскую обожает, а я эту еду, так понимаю, оплатить должна. Хитро придумано, со взяткой поймать могут, а тут пожрал за счет студентки на халяву, а если кто за руку и схватит, так скажет, мол, влюбленная дурочка сама пригласила. Ай да Игорек! Что ж делать то?»

— В «Суши-бокс»? — предложила Настя бюджетный вариант.

— Нет, это забегаловка для студентов, лучше в ресторанчик, что на Малой дворянской. Знаете такой, на углу? «Тадаима», кажется, называется.

«Губа не дура», — закусила Настя губу.

— Так как насчет завтра, скажем часиков в семь? — Игорек оправил лацканы пиджака.

— В семь утра?

— Почему утра, вечера. А, это вы так шутите? Куда за вами заехать?

— Не надо за мной заезжать, встретимся у входа.

«Не хватало еще такси ему оплачивать».

— Хорошо. Ну, бегите, а то и правда все пирожки расхватают, останетесь голодной, — Игорек блестел как начищенная бляха Ванькиного дембельского ремня.

Настя на ватных ногах пошла к двери. «Где денег достать? В шкатулке две с половиной тысячи заныканы, на французские духи копила. Вот тебе, Настюха, и духи! Так и этих не хватит. Он худючий как скелет, а такие едят за двоих, метаболизм у них хороший».

— Насть, чего он хотел? Клеился, да? — Лизка преданно ждала в коридоре.

— Пожрать он хотел за мой счет! Велел, вести его в японский ресторан, а то не видать мне не то, что экзамена, а даже допуска.

— Вот гад, а и не подумаешь, с виду такой весь правильный.

— Лиз, у тебя нет тысячи три взаймы?

— Откуда? — Лизка виновато развела руками. — А у брата если попросить?

— У него свадьба в августе, каждую копейку собирает. Да и, вообще, он правдолюб, пойдет в деканат разбираться, а может сразу в прокуратуру.

— Так может и хорошо?

— Чего ж хорошего?! — взвилась Настя. — Ничего не докажет, а мне здесь больше не учиться. Ладно, подумаю. Может серьги в ломбард снесу, а матери скажу, потеряла.