Чтение онлайн

Долгая дорога с двумя перелетами действительно выматывает слишком сильно. Особенно если так кататься через день. Хорошо хоть Горский после скандала не заартачился и переправил нас всех назад, не создавая препятствий.

Правда, остальным сотрудникам «Парнаса», в отличие от меня, повезло больше. Потому что из аэропорта они все разъехались по домам, а вот меня мой заботливый босс и правда потащил к врачу! Частная клиника работала круглосуточно, так что работники и анализы взяли, и ногу перевязали, и уколы сделали. Хотя я протестовала сильно! Еще больше я протестовала, когда узнала, что таких уколов придется сделать как минимум пять!

— Маша, ну что ты как маленькая? Неизвестно, чем болели эти твари. От бешенства, например, лечения практически нет. Несколько уколов для профилактики и…

— Но он почти не прокусил через одежду! — привела я аргумент.

— Я в курсе, что ты боишься уколов, мышка, но поверь — ты не отвертишься. Я лично прослежу.

— И как же? Силком меня будешь таскать сюда? У тебя ведь дела постоянно!

Лучше бы я молчала, потому что Краев посмотрел на меня фирменным убийственным взглядом, будто видел впервые в жизни, и произнес невозмутимо:

— Мой водитель будет возить тебя в клинику каждый день. Если надо — силой. Он как раз бывший спецназовец. Так что лучше веди себя хорошо и слушайся врача.

Я прикусила язык и только кивнула. А что я? Я ничего! Надо так надо, как говорится.

Дорога к дому прошла в молчании. Лично я вымоталась так, что чувствовала себя как желе — хотелось растечься на чем-нибудь мягком и не вставать как минимум двое суток.

— Насыщенный день вышел… — выдыхаю я, когда Марк останавливает машину у подъезда, где я снимаю квартиру.

— Это точно, — он коротко усмехается, устало откидывается на спинку кресла и глушит мотор. В салоне повисает полумрак, но я буквально кожей ощущаю взгляд Краева на себе.

— Не выходи завтра на работу.

— Почему? У меня совсем не болит нога.

— Сейчас раннее утро, скоро рассветет. После дороги все устали, так что я решил на завтра всем командировочным дать отгул. Надо, чтобы все просто выспались и пришли в себя после поездки. Все равно толку от таких работников будет мало.

— Ты очень заботливый начальник, — без тени сарказма хвалю я.

— Очень. Хочешь остаться работать под моим началом подольше? — говорит он с тихим смехом, но голос остается серьезным.

Чтобы перевести все в шутку и хоть как-то разрядить обстановку, смеюсь в ответ. Ох, не надо о таком даже думать…

— Не стоило так грубо с Горским говорить. Ты же так хотел заключить этот контракт, — вполголоса говорю я вместо ответа.

— Ничего. Свет клином не сошелся. Для меня главное, что все в безопасности и что с тобой все в порядке.

Сердце пропускает удар и с трудом удается выровнять дыхание, когда Марк невесомо касается пальцами моей щеки.

— Сильно испугалась? — его шепот в темноте звучит слишком интимно.

— Немного, — голос почему-то хриплый.

— А я сильно. Там, в лесу, когда увидел тебя на снегу, а вокруг волки… в жизни такого ужаса не испытывал…

Боже-боже-боже! Сердце бьется после этого признания как сумасшедшее, даже руки начинают дрожать от волнения. Во рту моментально становится сухо.

— Все в порядке, Марк. Хорошо, что ты успел на помощь. С… спасибо тебе, — говорю едва слышно и перехватываю его ладонь, — мне… мне пора, наверное.

Вырываюсь из машины вихрем. Холодный воздух мгновенно опаляет горящие щеки, но даже легкий мороз и свежесть не помогают прийти в себя. Привычно взбегаю по лестнице, не дожидаясь лифта, и когда я уже открываю дверь, слышу гулкие шаги позади себя.

Сердце пропускает удар.

Резко разворачиваюсь и почти нос к носу сталкиваюсь с Краевым.

— Зачем ты за мной идешь? — возмущенно отпихиваю мужчину, но бесполезно. Проще танк с места сдвинуть!

— Вообще-то я тоже живу здесь, — он указывает ключами за мою спину на соседнюю дверь, но делает шаг не к ней, а ко мне.

— Ох, отлично, мы еще и соседи… Это здесь у тебя трубу прорвало и ремонт шел? — несу околесицу, а сама отступаю назад.

— Здесь, — отвечает босс с легкой усмешкой. — А ты против?

Упираюсь лопатками в стену. Теперь бежать некуда. Расстояние между нами стремительно сокращается до нескольких сантиметров. Я невольно крепче вжимаюсь в препятствие стеной и зачем-то встаю на цыпочки. И не могу отвести взгляда от его темнеющих глаз.

— Не очень… — срывающимся шепотом выдыхаю прямо в губы Марка.

Его взгляд мгновенно становится обжигающим. Краев вдруг резко прижимает меня к себе, стискивает в стальных объятиях, не оставляя ни миллиметра свободного пространства. И это хорошо, потому что от опаляющего мои губы чужого дыхания по позвоночнику вниз летят мурашки и колени подгибаются. Цепляюсь пальцами за его куртку как за единственное спасение и тянусь навстречу.

Наши губы почти соприкасаются — я даже не дышу в этот момент. Только зажмуриваюсь и отдаюсь этой буре желания внутри. Почти чувствую этот поцелуй, такой желанный и сладкий, что уже сейчас от предвкушения покалывает кончики пальцев, словно от разряда тока. И в следующую секунду, когда самое важное вот-вот должно было произойти, телефон внезапно взрывается истеричной мелодией на весь подъезд!

От громкого звука испуганно дергаюсь. Пользуюсь моментом, пока Марк ослабляет хватку и ускользаю из его рук. Пальцы дрожат, даже айфон удается не сразу вытащить. На дисплее — фото человека, которого сейчас хотелось слышать меньше всего на свете.

— Отец… — выдыхаю я обреченно, глядя на экран.

Черт, я ведь не звонила ему несколько дней!

— Прости, Марк, мне пора. Увидимся на работе! — дергаю ручку двери и кометой влетаю в темную прихожую.

— Маша, подожди! — Краев дергает дверь на себя, но я успеваю наощупь закрыть один из замков.

— Марк, доброй ночи. Серьезно. Мне нужно поговорить с отцом, — говорю я громче, прислоняясь пылающим лбом к холодной железной обшивке.

Слышу, как он едва слышно ругается на площадке, а после соседняя дверь наконец хлопает и становится тихо. Пока звонок не сбросился, торопливо провожу по экрану и подношу трубку к уху. И даже не успеваю ничего сказать.

— Ты где шляешься?! — грозный рев отца сразу же оглушает и звучит будто отовсюду разом. Даже голову испуганно вжимаю в плечи и зажмуриваюсь — ощущение такое, что сейчас он выйдет из кухни и даст мне оплеуху.