Чтение онлайн

Мои родители были счастливы услышать, что я решил наконец-то пойти в университет. Пока я с энтузиазмом расписывал им свои радужные планы, отец на другом конце трубки судорожно диктовал виртуальному ассистенту мои реквизиты. Они согласились помочь мне оплатить первый год.

— Остальные я уже и сам смогу. Устроюсь на хорошую работу и буду совмещать с учебой, — вдохновенно врал я в трубку, смотря в покосившееся зеркало на стене.

Через неделю комната стала напоминать внутренности какого-то робота, вся покрытая проводами и мигающими лампочками она стала, впрочем, даже уютнее. Я не знал, к какому серверу подключили девочку, поэтому рассчитывал только на удачу. В отличие от профессионального оборудования, поддерживающего жизнь в клиенте столько, сколько было необходимо, мое было одноразовым. Сканируя разум клиента, оно переносило его туда куда попадали все участники программы. Единственным минусом было то, что физическое тело при этом навсегда теряло все присущие живому организму функции. Иными словами — умирало. Однако оцифрованная копия попадала на сервер, так что по факту это была не совсем смерть — просто переход в иную форму существования. Отзывы об этом оборудовании оставлять было уже некому, как и сообщить, работает ли оно вообще, но я спустил на него все свои сбережения до последней копейки и отступать не собирался. В череде пустых лет, я наконец-то ощутил желание жить именно тогда, когда надел шлем и нажал на кнопку запуска. "Мы обязательно встретимся", — подумал я, закрывая глаза.

У меня получилось оказаться в нужном месте далеко не с первой попытки. Программа пыталась загрузить меня в множество странных миров, но я силой воли каждый раз перенаправлял свое движение, пока не ощутил знакомое присутствие. Но даже тогда, из-за несовершенства оборудования, мне не удалось прогрузиться сразу. Я долго блуждал по пустому глючащему городу, прежде чем "обновиться" и попытаться снова. После чего осознал, что проблема кроется в моем виде — я не мог прогрузиться из-за слишком большого объёма данных, который слабенький интернет моей съёмной квартиры просто не тянул. Но однажды в череде "обновлений" я прогрузился просто скелетом. Еще через несколько попыток, я, наконец, смог проснуться по-настоящему. Без воспоминаний, которые остались "заархивированы", и лишь спустя время смогли вернуться ко мне. За что я их ненавидел. Или, вернее, себя.

Я вновь открыл глаза. Незнакомый желтый потолок над головой. Местами краска на нем потрескалась и, казалось, была готова осыпаться в любую секунду. Заметив краем глаза движение на периферии, я с трудом повернулся. Кости были как новенькие, но двигались с трудом. Незнакомый мужчина поднял на меня уставшие глаза. Он сидел в углу, в кресле, раскуривая трубку и одновременно вращая в стакане янтарного цвета жидкость. Что-то в его облике и манерах казалось мне знакомым.

— Очнулся, аномалия? Как спалось? После твоего маленького бунта мне поприбавилось головной боли.

— Энгус?

Я кое как поднялся и огляделся. На мне не было никакой одежды, но это не особо смущало комната, в которой мне довелось проснуться, казалась комнатой какого-то старинного коттеджа. Стены были украшены старомодной лепкой, полы состояли из, насколько я мог судить, брусьев дуба. Мебель не отставала — винтажные шкафы, тумбочки и зеркало, обрамленное витиеватым узором. Вместо привычной лампочки иди люстры под потолком висели свечи. К счастью, воск с них не капал — десятки миниатюрных свечей просто горели, не производя ни дыма, ни, насколько я мог догадываться, запаха.

— Где мы? — пересиливая кашу в голове, наконец, спросил я.

— В моем куполе, — ответил Энгус, затчяиваясь дымом, — От тебя мало что осталось после взрыва. Пришлось постараться, чтобы вернуть тебе прежний вид.

Он с явным наслаждением сделал глоток из своего стакана для виски, после чего подошел ко мне. Я заметил несколько потемневших камней душ, валявшихся в углу. "Кажется, я обязан своим спасением не ему, а этим несчастным".

— Ну, аномалия, вспомнил таки что-нибудь? — я кивнул, — Значит мы сможем, наконец, поговорить.

Энгус пододвинул один из мощных и тяжелых на вид стульев к кровати, на которой я лежал. Он сделал это так легко, будто стул был всего лишь пушинкой. В облике человека он выглядел как мощный мужчина лет тридцати в коричневом костюме. Его пышные белоснежные волосы слегка вились и доходили ему до плеч. Вкупе с строгим профилем носа и аккуратно постриженными усами и бородой, он производил впечатление владельца винодельческих плантаций и предприятий. Особенно этому образу способствовала его шляпа, идеально сочетающаяся с костюмом. "Ну или он выглядит как отошедший от дел босс мафии", — подумал я, и, по ухмылке Энгуса, понял, что тот прекрасно может слышать, что я думаю.

— Это только у вас с Белом такая потрясающе милая способность, или же все здесь могут заглядывать в мою голову? — не скрывая своего недовольства, пробурчал я.

— Бармен не может контролировать свои силы так как это буквально его работа, читать мысли. Я же — по настроению, — улыбка с лица Энгуса исчезла, когда он сел на стул.

— Теперь же давай серьезно. Ты осознаешь, что ты делаешь в последнее время?

— Не особо, — честно признался я, — Просто делаю то, что мне кажется наиболее логичным.

— И это еще "логично" по твоему, — мужчина устало потер глаза, — Боюсь представить, что было бы, выбери ты действовать не логично.

Он затянулся трубкой, после чего продолжил.

— Итак, аномалия, я хочу прояснить одну вещь, прежде чем позволять тебе и дальше творить безобразия. Мое время на исходе, но, как бы забавно за этим не было наблюдать, всему есть предел. Ты знаешь, почему именно тебя я решил обучать на наблюдателя?

— Из вредности?

— Нет. Не совсем. Птица и наблюдатель на одном из островов обязательно должны быть чем-то связаны. Дружба, вражда, любовь — неважно. Только тогда у птицы будет достаточно причин, чтобы оставаться в мире Лира достаточно долго, до следующей смены цикла.

— Ты имеешь в виду — зимы?

— Зима приходит и уходит. Я же говорю о цикле жизни птицы. Он долог, но не вечен. Время моей — уже на исходе.

— Так значит, большая птица, которая летает сейчас, была твоим знакомым?

— Да. Наш остров никогда не славился качеством поставляемых душ. Его основное назначение, помимо предоставления Сида для питания — воспитание птенца. К концу зимы, весной, девочка должна будет встать на крыло.

— Нет, этого не случится, — я резко прервал его, — Я вытащу Каэр отсюда и верну обратно в реальность.

— Так говоришь, будто это место не реально, — Энгус ухмыльнулся, — Твое представление о Лире все еще слишком детское, аномалия. Как и представление о мире, что ты покинул. Твою девочку никто не заставлял ни входить сюда, ни соглашаться на роль птицы. Единственный, кто идет против ее воли — ты сам.

— Она не понимает, что теряет! — я подскочил на кровати, — Если бы я приходил чаще, то…

— Хватит. Ты понял, о чем я, — Энгус махнул рукой, останавливая меня, — Забавно, но и я тебя понимаю. Когда-до давно мной владели такие же эмоции. Но есть то, что уже невозможно вернуть или изменить. И есть то, на что ты никогда не сможешь повлиять. Все, что я хотел сказать — не повторяй моих ошибок. И не действуй сгоряча. Может, сходим в бар и обсудим все, прежде чем ты совершишь нечто, о чем будешь потом жалеть?

Я не узнавал Энгуса. Была ли это часть его личности всегда или ему пришлось таким стать, чтобы убедить меня в чем-то? Это было уже не важно.

— Нет. Просто дай мне одежду, и я пойду дальше.

— Горячую голову льдом не остудить, хах? — Энгус вышел из комнаты и принес мне черные толстовку, штаны и кепку. Кроссовки были белыми, с желтыми и серыми полосами, — Другого ничего нет. Найдешь себе сам что получше потом.

Я быстро оделся. Одежда была комфортнее всего, что я носил до этого. Рукава и низ толстовки украшали желтые полосы, на спине был силуэт головы чертенка — желтый кружок с рожками.