Мой любимый генеральный
Шрифт:
Эх, сделал бы ей вовремя ребенка, сейчас бы никаких проблем не имел! Тогда она даже не заикнулась бы про развод. Куда бы она с ребенком намылилась? Разве что в соседнюю комнату, благо их в квартире две.
Но с лялькой не вышло, как ни старались.
Проверить бы Алинку… Я-то здоров как бык, так что стопроцентно дело в ней. Я бы и отправил ее в клинику проверяться, но эти врачи – сплошные денежные пылесосы, к ним только подойди. Зарплата у меня нормальная, как никак начальник отдела продаж, но не миллионы, конечно. Денег не печатаю.
Однако хочешь не хочешь, придется потратиться. Приду домой, так и скажу ей, что готов финансировать. Пусть проверяется, и будем всерьез делать ляльку.
Мне тридцать один – пора уже заиметь хоть одного ребенка в самом деле.
Пусть Алинка только попробует после такого предложения заартачиться, смету все ее протесты одним взглядом. Я что, мало для нее сделал, в конце концов? Сколько содержал, сколько сил и нервов на нее потратил. Жена она мне или кто? Вышла замуж – все, теперь пусть не рыпается. Я предательниц не терплю. А требовать развода после первой кочки – как по мне, предательство и есть.
По-скотски это – сразу чемоданы собирать.
Пусть уж как-то переживет фото Анжелки в нашей спальне, не конец света. Тем более что фото уже удалено, так что не к чему придраться. Считай, невиновен, амнистия.
Через полчаса я уже у двери в родную квартиру.
С розами.
С цветами оно будет сподручнее договориться, так?
Так и скажу ей: «Давай забудем, начнем с чистого листа».
Прислушиваюсь, что там происходит, не слышно ли звуков битья посуды или еще чего такого. Но в квартире тишина.
Впрочем, Алинка не из тех, кто бьет посуду и истерит из-за всякой ерунды, она разумная. А раз разумная, должна понимать, что ей без меня не прожить, так? С ее-то навыками в поисках работы, точнее их отсутствием.
Сую ключ в замочную скважину, отмыкаю дверь. Снова прислушиваюсь, хочу угадать, что делает, но в квартире ни звука.
Уже не таясь, захожу в прихожую.
– Алина, – зову ее.
Кто бы ответил.
Молчок.
Прохожу в квартиру хмурый дальше некуда. Тут какой был бардак, такой и остался.
Прекрасно понимаю, с каким лицом жена меня встретит. Зареванная и с надутыми губами.
Здец, как же мне дороги эти дешевые манипуляции… Губы надуть, посмотреть, как на последнего подонка. Ненавижу такое! На хрена женщины так делают? Собственную значимость так подчеркивают, что ли? Тут святой взбесится.
Уже и цветы ей дарить не хочется. А все же держу розы наготове, пока обхожу квартиру.
Однако Алинки нет ни в гостиной, ни в спальне, ни на кухне, ни даже в ванной.
Стою посреди квартиры, осматриваюсь. Чешу лоб и чувствую себя при этом последним придурком.
Она через замочную скважину просочилась, что ли?
– Алина! – ору громко.
Эта игра в прятки меня совсем не забавляет.
Вправду спряталась? Другого варианта нет, ведь я не дебил, дубликат ключей тоже забрал, а другого в квартире не было.
Через балкон улизнуть она также не могла. Ведь не ведьма, чтобы улететь на метле.
Однако я снова зачем-то выхожу на балкон, как идиот осматриваю небольшое помещение, даже заглядываю в шкаф, что стоит сбоку. Вот только Алинка с ее телесами сюда точно не поместилась бы.
В этот момент чую запах сигаретного дыма, подмечаю, что штора на окне между нашим и соседским балконом почему-то отодвинута.
Оттуда мне машет наш сосед, участковый.
– Алинку свою ищешь? – усмехается он. – Упорхнула птичка, можешь не искать…
На этой славной ноте у меня начинает дергаться левое веко.
Птичка, мать вашу, куриного племени.
Ох, я кому-то перья повыщипываю!
Глава 8. Разные, как день и ночь
Алина
Все девушки как девушки, а я упорная…
Не стала я вызывать такси к дому Светки, тем более что мне не хватало пятнадцати рублей на карте, чтобы его оплатить. У меня там триста пятьдесят, а приложение такси показало, что поездка стоила бы триста шестьдесят пять, скотина такая! Да и страшно оставаться совсем без денег. Ведь спасительных звонков мужу я больше делать не собираюсь.
Благо дом Светланы оказался не слишком далеко, я добралась сюда своим ходом через сорок минут. Но с тяжелой сумкой это оказалось то еще путешествие. Шла на чистом энтузиазме, в эйфории, что мне не придется ночевать на лавочке.
Мокрая как мышь, уставшая и голодная я прохожу мимо охраны, шагаю к здоровенной многоэтажке, сверкающей огнями. С трудом отыскиваю нужный подъезд, звоню в домофон.
– Алинка, ты? Проходи! – чирикает в домофон Светлана.
Прохожу.
Мягко говоря, впечатляюсь тем, как выглядит подъезд. Тут все такое новое, типа мраморное, мягко намекающее на крайнюю элитность жилья.
Интересно, сколько стоит съем квартиры в таком доме?
Быстренько лезу в интернет, узнаю цены и присвистываю.
Даже если бы я устроилась на ту суперработу, с которой меня сегодня погнали поганой метлой, получала бы аккурат на пять тысяч меньше, чем здесь стоит съем самой маленькой квартиры в месяц. А если покупать, то это вообще жесть – за всю жизнь не расплатишься. Это сколько же надо получать, чтобы без проблем позволить себе такое жилье? Светкиному Масику проще было перевезти ее к себе, чем так тратиться.
Я поднимаюсь на девятнадцатый этаж, осматриваюсь, нахожу нужную квартиру и звоню в дверь.
На пороге меня встречает Артюшина Светлана во всем своем великолепии.
Я не шучу – шикарно выглядит, зараза такая!
Она и в универе была красотка, но теперь… Длинные светлые локоны обрамляют лицо, каскадом спускаются по плечам.
У меня, кстати, волосы тоже вьются, но никогда так красиво. И таких сногсшибательных черных платьев, в каком она сейчас красуется, у меня нет.
– Малышева! – визжит она и кидается обниматься.
Малышева – моя девичья фамилия.
Не поправляю ее, ведь в скором времени собираюсь избавиться от Димкиной фамилии.