Мой любимый компас
Шрифт:
Дома ужин проходит в какой-то гнетущей тишине. Бруно недовольно клацает вилкой по тарелке, а мама, уткнувшись носом в свою, только изредка тяжело вздыхает. Видимо, отчиму снова что-то стрельнуло в голову, и они поссорились. Так часто бывает. Мама вроде и повода не дает, но он умудряется прицепиться к любой мелочи. Он, слава Богу, маму физически не обижает, зато на вольные эпитеты не скупится. Мама потом плачет, а он на следующий день приносит ей букет цветов и встает на колени, прося прощения. И она прощает. Потому что выбора у нее нет.
Помогаю убрать со стола и ухожу в свою комнату. Мама не любит, когда я слушаю их разборки, и всегда велит сидеть у себя. Прислушиваясь к возмущенному бубнежу Бруно, я беру телефон и открываю соцсети. Мне нужно отвлечься, чтобы не сорваться и не ринуться защищать маму.
Пока смотрю смешные ролики про котиков, пиликает мессенджер, сообщая, что пришло послание от Глеба:
«Глеб Юсупов. Ты подумала?».
Подумать я не успела. Как-то не до этого было. Но тут, прислушиваясь к крикам Бруно из-за стенки, меня вдруг такая тоска разбирает, что сразу решаю действовать. Бруно Штольц всю нашу жизнь контролирует, указывая, куда ходить и что делать. И я впервые в жизни из-под этой опеки решаюсь выйти.
«Ясинья Крикет. Подумала».
«Глеб Юсупов. И???».
«Ясинья Крикет. Я знаю, какое мое желание ты должен исполнить».
«Глеб Юсупов. Весь во внимании. Если что, уже начал раздеваться».
«Ясинья Крикет. Оставь штаны при себе».
«Глеб Юсупов. Жаль ((( ».
Я даже прыскаю от смеха. Сразу представляю, как Глеб натягивает обратно свои штаны и грустит.
«Ясинья Крикет. Готов?».
«Глеб Юсупов. Жги не по-детски».
«Ясинья Крикет. Я хочу, чтобы мы с тобой участвовали в гонке стритрейсеров».
Глеб замолкает минут на пять. Мое сердце уже в груди пляшет от этого ожидания, а он молчит. Руки трясутся, когда я вижу, как по экрану начинает бегать курсор.
«Глеб Юсупов. Принял, Ясинья Сверчкова».
Это что? Он согласился? Значит, и я то же? Ой, мамочки!
Глава 14
Ноги, словно ватные, отказываются нести меня в место,
которое для каждого смертного должно являться
самым теплым и уютным на земле. Домом!
Когда Ясинья задвигает свое желание, немного теряюсь. Она выбирает гонки. И адреналин! С ее-то здоровьем и так рисковать. Она же с испугу может и откинуться! Это кажется странным, но решаю действовать по обстоятельствам. В конце концов, если я пойму, что ей плохо или она испугалась, то всегда можно будет уехать.
Меня, скажем так, совершенно нездорово волнует вопрос о ее здоровье. Многого я не понимаю, но честно пытаюсь. И разобраться с этим мне может помочь только один человек. Моя мать!
Без особого энтузиазма запрыгиваю в тачку и отправляюсь по известному адресу. С восемнадцати лет я живу в городской квартире, отдельно от родителей. Единственная прихоть моих предков — это чтобы я ночевал в отчем доме, ходя бы раз в неделю по выходным.
Именно в эти два дня мои родители строят из себя вполне себе нормальных людей и не занимались той дичью, что творят в обычное от этих дней время. Сегодня вторник, а это значит, что у меня есть шансы застать их за очередным, как они любят выражаться, психологическим экспериментом.
Мои родители в узких кругах довольно известные люди. Они психологи с международным именем. Оба выглядят вполне респектабельно и, я бы даже сказал, безупречно. Этакое благопристойное семейство. Это если ты их знаешь с профессиональной точки зрения. А вот если копнуть глубже, там только грязь и порок. Идеальные снаружи и гнилые внутри.
Лилия Константиновна и Олег Валерьевич Юсуповы, кроме того, что мои родители являлись больными на голову ублюдками. Порой мне казалось, что я родился у них случайно и постоянно мешал их исследовательской деятельности. Поэтому мы все дружно выдохнули с облегчением, когда я собрал свои вещи и свалил из родительского гнезда.
Подъезжая к коттеджному поселку, привычно проезжаю пост охраны и сворачиваю на дорогу, ведущую к нашему дому. Каждый раз, как приговоренный к смерти по пути на Голгофу. Паркуюсь у ворот и, громко выдохнув несколько раз, все же вхожу из тачки. Смешно, но ноги, словно ватные, отказываются нести меня в место, которое для каждого смертного должно являться самым теплым и уютным на земле. Домом!
Набираю код на замке, толкаю дверь в прихожую и сразу же чувствую тошнотворный запах опиумных палочек. Ясно! Вечеринка-эксперемент в полном разгаре. Из кабинета отца сразу слышатся громкие женские стоны, а потом и вовсе крики. Не выдерживаю и сразу сворачиваю в к лестнице, ведущей на второй этаж. Там ситуация не лучше. Из кабинета моей матери раздаются не менее громкие звуки. Значит, эксперимент носит соревновательный характер. Кто больше и лучше. Находиться в этом притоне особо долго не хочется, поэтому, остановившись у дверей кабинета, я спецом громко кричу:
— Мам, я дома!
Стоны тут же прекращаются, и в комнате слышится возня.
Знаю, что мать так сразу не выйдет, поэтому разворачиваюсь и прохожу в малую гостиную. Трогать руками ничего не хочется. Неизвестно, где все эти предметы побывали до этого. Мои родители занимаются не просто психологией. Они еще и достаточно востребованные сексологи. То есть они сначала проникают в вашу голову, а потом трахают тело. Изучают возможности влияния секса на взаимоотношения. Ищут границы удовольствия и с упорством маньяков нарушают их. Они якобы помогают парам, которые потеряли радость в интимной сфере, восстановить сексуальную энергию. А по факту просто трахаются со всеми.
Когда мне было лет пять, они, видимо, к этому времени утратили интерес друг другу. Понимая, что никакая психологическая хрень уже не воскресит погасшее либидо, приняли решение начать изучать границы удовольствия. А потом еще в этой сфере ставить свои эксперименты. Раскрепощаться. Они сначала приглашали проституток прямо в наш дом, потом начали продвигать эту шнягу между своими друзьями и знакомыми. Групповушки, извращения, свингер тусовки — я все видел в этом доме.
Вся эта муть про брак и светлые отношения в моем сознании разбились о реальность уже лет в десять. На мое тринадцатилетие отец и мать подарили не плейстейшен, как я мечтал, а девочку по вызову, которая в ту ночь продемонстрировала все свои умения. Помню, как отец гордился мной. Смешно. Он не был ни на одних моих соревнованиях, где я с завидным упорством пытался доказать, что способен на большее, чем они думали обо мне. Но зато отца разбирала гордость, когда его мальчик смог 'кинуть три палки подряд.
До блевоты устав терпеть это, я просто свалил из их жизни, изредка напоминая о себе звонками и редкими встречами.
— Глеб, в чем дело? — обеспокоенно влетает в комнату мама, по пути запахивая халат.
В свои почти пятьдесят она выглядела охренительно хорошо. С генетикой мне явно повезло.
— Мне нужна консультация? — без особых расшаркиваний сразу перехожу к делу. — И помощь.
— Конечно, сынок! — тут же радостно тараторит мама. Несмотря на то, что наши отношения «мать и сын» давно похерены, она не оставляет надежды наладить связь. — Что случилось?