Мой любимый юрист 2
Шрифт:
— Ну что поделать если я такая вот добросердечная. За что, видимо, и страдаю. Гулять то идём?
Ромка ласково поцеловал меня в губы.
— Пойдём, конечно.
После чего взял пиджак, обнял меня, и мы направились к выходу. Чем ещё больше привели в шок коллег и идущую к нам с подносом Риту. Хотя нам в спину слышались облегчённые вздохи.
Уж не знаю правильно я поступила или нет, ведь относительно развода окончательного решения я так и не приняла, но такими счастливыми мы не были уже очень давно. Лет где-то пять. К н и г о е д . н е т
Мы доехали на метро до "Пушкинской", а оттуда вниз по Тверской. Купили на ней кофе, которое потом пили и смеялись. Полюбовались Кремлём. Да и вообще видами. Ромка периодически нёс меня на руках и постоянно старался поцеловать. Проходя мимо самого знаменитого здания на Охотном Ряду Рома замер и задержался не несколько секунд. И я была уверена, что очень скоро и эта его мечта осуществиться и он займёт там своё место. После мы купили мороженное и ели его, пачкая им носы друг друга, в сквере у нашего любимого Большого.
— А давай зайдём и купим билеты? Мы же там тысячу лет не были. — неожиданно и вдруг предложил муж, доедая эскимо.
А я взяла и согласилась. И через каких-то десять-пятнадцать минут нами были куплены билеты на какую-то оперу через пару дней.
После он попытался затащить меня в ЦУМ, но я сопротивлялась как могла, ибо и так уже вещей было сверх меры. Да и очень хотелось есть. Что и отвлекло мужа от приступа его шопоголизма и мы правились в сторону Лубянки, в один из наших любимых ресторанчиков. А после сидели на его веранде и кормили друг друга.
И такое ощущение, что время как будто совершило невообразимый кульбит и снова вернуло нас назад. В самое начало. Где мы так же не могли оторваться друг от друга и считали секунды до встречи. Где не было измен, и мы были счастливы. Где по-настоящему любили друг друга.
И я была вынуждена признать, что моя любовь с годами лишь усилилась и окрепла. И видимо не пройдёт уже никогда. А вот что с его, Роминой любовью? Он постоянно произносит слова любви, но насколько они правдивы и искренни после стольких измен? Могу ли я верить его словам и клятвам, что больше никогда ни одна другая женщина не появится в его жизни?
Глава 16
Домой мы вернулись уже ближе к двенадцати ночи, а эти мысли так не покинули моей головы.
Да мы оба были, не смотря на такое приятное совместное времяпровождение, какие-то задумчивые, молчаливые, каждый в своих волнения и переживаниях.
После хоть и небольшого, но перерыва войти в дом мне было почему-то страшно, и я осматривалась в нём так как будто впервые попала, как будто здесь для меня всё новое, не знакомое…И это не я обустраивала его весь до последнего гвоздика и винтика. Не я прожила тут почти пять лет.
— Дом, милый дом. — в свою очередь произнёс Рома едва мы переступили порог.
А меня начали буквально душить воспоминания о последней проведённой здесь ночи и том кошмаре, который пришлось тогда пережить. Был момент, когда мне хотелось просто сбежать и меня начала атаковать просто жуткая паника. Я начала задыхаться. Видимо почувствовав это Рома подошёл и крепко прижал меня к себе. Стало гораздо легче. Я вытерла непрошенные слезы и благодарно поцеловала его в щёку.
И вот теперь я лежу на кровати, жду принимающего душ мужа, а голову не покидают мысли обо всё произошедшем. Вот интересно, а все прошедшие через такое женщины чувствуют себя также как я?
Понятно, что простить такое значит полностью обесценить себя. Но, с другой стороны, есть и те аспекты, которые я тоже просто не могу не принимать во внимание. Дети, родители, совместный бизнес, трудности и общественный резонанс связанные с нашим разводом… И главное — любовь! Ведь как бы мне ни хотелось, но я люблю этого подлеца, гада, изменщика…И что-то с трудом мне верится, исходя из его поведения и поступков, что он не может сказать о себе такого же в отношении меня. И как теперь быть? Вопросы, вопросы, вопросы…
Неожиданно матрац прогибается под тяжестью веса Аренина и я сначала даже пугаюсь от неожиданности. Рома крепко прижимает меня к себя и чуть касается моих волос своими губами. Что удивительно, но между нами нет и намёка на страсть или дикое желание как в предыдущие дни. Видимо всё перегорело. Или раздумья о дальнейшей перспективе семейной жизни поглотили нас настолько, что ничему другому уже не осталось места.
— Ты же не думаешь, что я не понимаю, что ты чувствуешь? Или что я не понимаю, что вот сейчас ты лежишь и обдумываешь быть нашей семье дальше или нет?
— Ром… — договорить мне не дали.
— Но, если бы ты могла хоть на пару секунд заглянуть мне в душу и понять я чувствую. И как я боюсь, что ты и дети уйдёте. Что я просыпаюсь, а вас нет больше со мной рядом. Просто до ужаса боюсь. Настолько, насколько не боялся никого и ничего ещё никогда. Даже Вахита Рязанского, в своё время, и то меньше. До дрожи в коленях боюсь, Ань. Боюсь, что больше никогда не смогу обнять тебя вот так, поцеловать, прижать к себе и почувствовать твой такой родной и любимый запах. Запах, который просто с ума меня сводит все эти годы. Что больше никогда не испытаю того наслаждения, которое бывает только при близости с тобой. Да, только с тобой и не вздыхай так, любимая. Знаешь, сейчас я очень хочу быть с тобой откровенным и потому скажу, как есть, уж прости. Ты права — Маша не первая. И даже не вторая.
Почувствовав, как задрожали от слёз мои плечи Рома, прижал меня к себе ещё крепче и поцеловал в волосы ещё раз.
— Прости, милая моя, хорошая, но я хочу, чтобы ты знала всё как есть. Чтобы поняла. Видимо нам надо пройти через эту боль, чтобы её пережить. Сейчас это прозвучит мерзко и паршиво, но я ведь ничего к ним не чувствовал, Н И Ч Е Г О. Просто, когда это произошло впервые, был на таком каком-то расслабоне, что решил не отказывать своему "маленькому другу" в реализации его вполне понятного желания. Идиот! Да и ты тогда была такая замотанная, уставшая…Мотька только пошёл в садик, ты после декрета погрузилась в работу…Мне просто стало жалко мучать тебя ещё и секс-марафонами. Можешь мне не верить, но это так. Вдвойне идиот! А потом…потом всё как по накатанной…Да и сами девочки чуть-ли не из трусов выпрыгивали и раздвигали ночи. Понимаю, насколько жалко и слабо это звучит, но уж как есть.
После этого я уже не смогла не разрыдаться во весь голос и не повернуться к нему. Рома прижал меня совсем уж сильно, но от разрывавших меня на куски боли и слёз я этого практически не чувствовала, и продолжил говорить, поглаживая по голове.
— Тише, тише, моя хорошая. Тише.
На несколько минут мы снова погрузились в полнейшую тишину. И как только всхлипы мои потихоньку начали прекращаться муж продолжил "душевный стриптиз". При этом мы уже не отрываясь смотрели друг другу в глаза.