Чтение онлайн

Ах да, мужчина, возможно, о котором упоминал король.

— Все прошло как надо?

— Все хорошо. Правда.

Пэйн откинула голову на край бассейна и уставилась на красивую белокурую Избранную. Минуту спустя она пробормотала женщине:

— Могу я у тебя кое о чем спросить?

— Конечно.

— Постоянная грусть. Тебя всегда преследует… печаль по возвращении.

Однако она уже знала ответ. Для женщины, вступающей по принуждению в половое кормление только потому, что это традиция, было чрезмерным насилием.

Лейла считала проколы на своем запястье своего рода беспристрастным слиянием, как если бы она беспокоилась о чужой травме. А затем она просто покачала головой.

— Я не буду оплакивать славу, присужденную мне.

— Славу? Воистину, ты получила нечто иное. — Больше похоже на проклятье.

— О, нет, это честь быть полезной…

— Истине не спрятаться за подобными речами, когда лицо опровергает ощущения твоего сердца. И как всегда, если есть желание покритиковать Деву-Летописецу, добро пожаловать к моему костру. — Когда пара потрясенных зеленых глаз интенсивно заморгала, Пэйн пожала плечами. — Я не скрываю своих чувств. Никогда.

— Нет… в самом деле тебе не стоит. Это просто кажется…

— Неестественным? Несоответствующим? — Пэйн хрустнула суставами. — Какая жалость.

Лейла протяжно и медленно вздохнула.

— Я обучалась должным образом, ну ты знаешь. Например, чувственной любви.

— И это тебе не желанно…

— Вовсе нет. Именно этого я и не познала, но желаю.

Пэйн нахмурилась.

— Тобой не воспользовались?

— Воистину, мне было отказано Джоном Мэтью в вечер его превращения, после того как я благополучно провела его через изменение. И когда я отправляюсь кормить Братьев, то всегда остаюсь нетронутой.

— Прости… — Она не ослышалась? — Ты хочешь заняться сексом. С одним из них.

Тон Лейлы стал проницательным.

— Конечно ты, как и все мои сестры понимаешь, что такое быть ничем, кроме потенциала.

Хм… значит, она неверно истолковала развитие событий.

— Со всем должным уважением я не могу понять, почему ты хотела бы… этого… с одним из тех мужчин.

— А почему бы и нет? Братья и те трое молодых мужчин, красивые, мужественные существа. И с Праймэлом, оставившим нас всех не обслуженными… — Лейла покачала головой. — Для того кто хорошо обучен, по описанию и прочитанному про этот акт… я бы хотела испытать его на себе. Хотя бы раз.

— По правде говоря, у меня не возникает к этому не малейшего желания. Никогда такого не было, и не думаю, что когда-нибудь настанет. Уж лучше я буду сражаться.

— Что ж я тебе завидую.

— А?

Глаза Лейлы казались древними.

— Намного проще быть незаинтересованной, чем невостребованной. Первое является облегчением. Второе — непосильной ношей.

Когда появилась Но’Уан с подносом фруктов и свежевыжатым соком, Пэйн сказала:

— Но’Уан, ты не присоединишься к нам?

Лейла улыбнулась девушке.

— Правда. Прошу, присоединяйся.

Покачав головой и поклонившись, Но’Уан просто оставила поднос с их трапезой, так старательно ей приготовленной и прихрамывая удалилась восвояси через сводчатый проход из купален.

Взгляд Пэйн оставался хмурым, когда она и Избранная Лейла погрузились в молчание. Размышляя над сказанным, было трудно понять, как у них могли быть настолько противоположные мнения — и оба правильные.

Ради Лейлы, Пэйн надеялась, что была неправа; каким же разочарованием должно быть тосковать, по чему-то, что было столь далеким, гораздо меньше, чем само ожидание этого.

— Женщина… — Тихий, отдающийся эхом голос Омеги распространялся дальше, чем могло уместить в себе помещение; это слово заполнило каждый уголок комнаты из гладкого камня, его личных покоев.

Лэш прилагал все усилия, на создание равнодушного вида, привалившись к одной из черных стен.

— Она нужна мне в качестве источника крови.

— В самом деле?

— Биология, что тут скажешь.

В своем белом одеянии, скрывающем внушительную фигуру, Омега повернулся в пространстве. С капюшоном на голове, и со скрещенными на груди руками, скрытыми развевающимися рукавами, он походил на епископа, играющего в шахматы.

За исключением того, что королем, конечно же был он сам.

Территория зла была размером с бальный зал, декорированная соответствующим образом, с большим количеством черных канделябров и колонн, умещающих на себе множество черных свечей. Однако это место не нельзя было назвать застывшим. Во-первых, на фитилях горело красное пламя. А в довершении всего, стены, пол и потолок были выполнены из самого необычного мрамора, который когда-либо доводилось видеть Лэшу. В одном углу он был черным, в другом — кроваво-красным металликом, и учитывая, что источник света постоянно мерцал, оба цвета сливались вокруг вас.

Не трудно было догадаться о причине такого декора. Гардероб Омеги, ограниченный белоснежными одеяниями, был главным средоточием внимания, единственным выделяющимся пятном. Остальное было лишь показуха.

Только так он и выделялся в своем мире.

— И она стала бы твоей парой, сын мой? — спросил Омега, пересекая комнату.

— Нет, — солгал Лэш. — Всего лишь источником крови.

Не следует давать Омеге информации больше, чем нужно. Лэшу было прекрасно известно, насколько его отец мог быть непостоянен, поэтому оставить его без подробностей было немаловажно.

— Разве я не достаточно даю тебе силы?

— Это моя вампирская сущность, ничего не поделаешь.

Омега повернулся, оказавшись лицом к лицу с Лэшем. После паузы, он прошептал искаженным голосом:

— В самом деле. Я нахожу это правдоподобным.

— Я приведу ее к тебе, — сказал Лэш, отлепляясь от стены. — В дом. Сегодня вечером. Ты обратишь ее, и я получу то, что мне нужно.

— И я не могу обеспечить тебя этим?

— Ты и обеспечишь. Завербовав ее, чтобы у меня был необходимый источник крови, подпитывающий мои силы.

— Итак, ты утверждаешь, что слабеешь?

Черт возьми, как будто и так было не видно. Омега мог ощущать это, и, конечно же это было для него очевидно уже в течение какого-то времени.

Когда Лэш не произнес ни слова, Омега подошел к нему вплотную, глядя глаза в глаза.

— Я никогда не вербовал женщин.

— Она не будет входить в Общество Лессенинг. Она будет принадлежать только мне.

— Только тебе.

— Нет причин использовать ее для борьбы.

— И эта женщина. Ты уже выбрал ее.