Чтение онлайн

В другой ситуации я бы даже умилилась такой идиллической картинке, но в нынешней испытала двоякое ощущение. Однако вмешиваться не стала — чего уж теперь? Впрочем и доверять мнению Джеки о Даньке не торопилась.

Завтракали в тишине. Джеки, при этом, включив свой артистизм на максимум, так убедительно изображал из себя представителя голодающего Поволжья, что я невольно подивилась стойкости «принца», коего он осаждал особенно усердно.

Но по-настоящему Данька поразил меня, когда негромко, но отрывисто скомандовал Джеки «Нельзя!», и тот разом прекратил придуриваться.

А что так можно было? И мне тоже?! Нет, к Даньке определённо стоит присмотреться внимательнее. С Кристи мы обменялись понимающими взглядами, но обе промолчали.

— Что теперь будем делать? — облокотившись на стол и подперев лицо рукой, подружка задумчиво наблюдала, как ловко наш «принц» управляется с мытьем посуды. Причем, необходимость заливать воду из ковша в рукомойник и следить за тем, чтобы не переполнилось стоящее под раковиной ведро, «Его Высочество» никак не смущали. — Может позагораем, а твой гость нам пока шашлычка сварганит?

— Ты же знаешь, я ненавижу валяться на солнце, разве что посидеть где-нибудь поблизости могу. В тенечке, — я повернулась к Данькиной спине: — Дань, мяса нам пожаришь?

— Конечно, Конфетка! — оборачиваясь, бодро отрапортовал он и уточнил: — Предпочтения имеются? В плане дичи?

Теперь я уже вытаращилась на него в недоумении. В смысле предпочтения к дичи? Он маг что ли? Имеющуюся у нас свинину превратит в лань или там в фазана какого-нибудь?! Об этом я его и спросила.

— А, так мясо уже есть? Тогда о чём вообще вопрос? Я-то думал, его сначала еще добыть надо! — небрежно бросил он и принялся вытирать руки кухонным полотенцем. Сверкающие боками тарелки и чашки к тому моменту были уже отправлены в сушилку.

Выходит, он — охотник? Даже не знаю, удивило ли бы меня больше, окажись он магом. Почему-то представить его, убивающим беззащитное животное, решительно не выходило. А вот про магию вопрос остался открытым. Про неё я и спросила, уточнив, есть ли она в «его мире» в принципе.

— В некотором количестве, — обтекаемо ответил он, невозмутимо пожав по-мужски широкими плечами, на которые я тут же и засмотрелась.

— А поконкретнее? — сбивая насмешливым тоном, мой не к месту проснувшийся мечтательный настрой, уточнила Кристи.

— В основном это магия трав: зельеварение с последующими опоями, — взгляд Даньки заметался вспугнутой мышкой. — Но их действие обычно носит недолговременный эффект, да и спектр этого действия не безграничен.

— Например? — заинтересовались мы с Кристи.

— Например, можно заставить эм… того, на кого воздействуют, видеть несуществующее или поступать несвойственным ему образом, но нельзя наделить способностью проходить сквозь стены или летать, если изначально такой способности нет.

В смысле — если нет? Оговорочка или у кого-то она всё-таки имеется?

— А, ну такие-то зелья и наши умельцы варить умеют, — сбивая меня с важной мысли, отмахнулась подружка. — Да и то, что «опои» до добра еще никого не доводили, тоже не секрет.

Данькина нервозность побудила меня следить за ним тщательнее, поэтому я не упустила из виду того, что пренебрежительный тон Кристи ничуть не задел его. Напротив: он словно бы испытал облегчение, что она так быстро утратила интерес к этой теме.

Я невольно усмехнулась. Ишь ты хитренький буратино! Сказал бы, что магия существует, и мы бы непременно попросили её продемонстрировать, чего он, конечно же, не мог не понимать. А так отбрехался общими туманными фразами и — красавчик: съехал с опасной для себя темы.

Только не на ту напал! Если, как он утверждает, магия в «их мире» ограничена, то в наш он как попал? Какое-то супер-мега изобретение тамошних учёных, позволяющее перемещаться в пространстве?

И пусть только попробует заикнуться про телепорт — я буду ржать аки сивый мерин!

Но развлечение — потом. Пусть «принц» пока расслабится и решит, что его отмазка про слабенькую магию прозвучала убедительно.

Ну или — если умный (а боги свидетели — на меня он произвёл именно такое впечатление) — использует предоставленное ему время для прорисовки более интересных деталей «родного мира». В конце концов, «десерт» должен быть сладким!

При мысли о сладком, в моей голове тут же всплыл голос Даньки, с обволакивающей, свойственной только ему интонацией, произносящий это своё «Конфетка»… Чёрт!

Поспешно переведя взгляд с него на подругу, по её насмешливому взгляду я поняла, что спалилась. Запоздало придав лицу беспечное выражение, я подхватилась с места и весело прощебетала:

— Ну, что, идём?

Но, кажется, сделала только хуже. Кристинка в глубокой задумчивости покачала головой и при этом промолчала. Плохой знак.

В итоге загорать мы отправились всё же не сразу — сперва заняли моего ненаглядного: чтобы и при деле был и нас своим присутствием не смущал. Попросив его вынести во двор пару лежаков, и, снабдив всем необходимым для приготовления шашлыков, мы оставили его перед домом колдовать над мангалом, а сами отправились переодеваться.

— А ты чего? — нарядившись в бирюзовый купальник, глянула на меня подруга.

— Кристи, я же сказала…

— Да помню я, помню. И не призываю валяться под солнцем часами. Но самую чуточку загара тебе не повредит. К тому же на твоём месте я бы не отказалась немного подразнить «нашего мармеладного принца». Заметь, не абы какого, а явившегося на встречу с тобой аж из другого мира! — воздела она палец кверху. — Ты хоть понимаешь, как тебе повезло?

— Больно надо его дразнить! — сердито засопела я. — К тому же явился он не ко мне, а потому что бежал от своей Акулишны.

— Ну, вот этого мы точно не знаем. Из неоспоримых фактов — он валялся у тебя на участке, лишённый чувств. Не исключено, кстати, что твоей красой сражённый наповал, — напевно закончила она, и до меня наконец дошло, что она стебётся.

Ну, ок. Почему бы и не поддержать игру? Тем более, не будь здесь сейчас Даньки, я бы как поступила? То-то и оно! Так почему его появление должно что-то изменить?

— А может ты и права, — изобразив задумчивость, откликнулась я. — Уважу-ка, и впрямь, дорогого гостя. Он из таких далей прискакал, что даже коня своего белого где-то дорогой обронил, границы миров раздвинул! А мне что — тяжело его порадовать да развратную одёжу на себя напялить?