Чтение онлайн

Каждый вечер я закрывала глаза и представляла нудилу, мой внутренний голос звал его, просил найтись, но сила мысли больше не работала, Марк по-прежнему не выходил на связь.

Еще неделя. Две. Три. Я превратилась в бледную тень. Целыми днями я валялась в постели, рассматривала его рисунки и жалела, что тогда бросила одежду Марка в стирку, теперь она пахла стиральным порошком, а мне хотелось вдохнуть родной запах. Я ужасно тосковала по нему, мое сердце было разбито в дребезги, сил не хватало даже на бытовые вещи. У меня отросли корни, секлись кончики, гель-лак я содрала зубами еще на третьей неделе, под глазами сформировались ярко-фиолетовые синяки, а губы потрескались от того, что я их постоянно кусала. Как же прекрасно мне жилось, когда мое сердце служило мне только по прямому назначению, раньше оно никогда не ныло и не изводило меня переживаниями.

Сегодня ко мне должен был заехать Алекс. Он был первым, кого я попросила о помощи, у него были деньги, связи, а значит, возможности. Огнарев был настроен скептически и не разделял мою панику, он советовал мне плюнуть на все и жить дальше. А как жить дальше, когда я не понимаю, как это делать без моего нудилы?

Алекс привез мне коробку пирожных из кофейни, я давно их не ела и стала забывать какой вкусной бывает еда без пальмового масла. Я старалась экономить на всем.

— Хреново выглядишь, — грустно сказал он.

— Есть новости? — я смотрела на него с надеждой.

— Да… Эрик вчера видел его в центре, часов в девять вечера. Недалеко от охотного ряда.

От его слов защемило в груди и я вцепилась пальцами за край стола.

— Он не подходил к нему?

— Нет, видел издалека.

— Что делать? — нервно протянула я.

— Да ничего, Марта, оставь его в покое.

— Пожалуйста, помоги мне! — умоляюще произнесла я.

— Как? Ходить по улицам с его фотографией? И главное, зачем? Он знает где ты живешь, знает твой номер телефона, тебя просто бросили, смирись.

— А ты бы смирился, если бы на его месте была Катя? Ты бы не стал ничего предпринимать?

— Не знаю, — хмуро сказал Алекс.

— Да все ты знаешь! — настаивала я, — Огнарев, я прошу тебя..

— Ну что мне сделать?

— У тебя очень изобретательный мозг…

— Ты мне льстишь.

— Я хорошо тебя знаю, если бы ты заморочился, ты бы из под земли его достал!

Алекс опустил голову, пока я тревожно сверлила глазами его затылок. Я не могла мылить рационально, сейчас мной правили только эмоции, а от них толку не было.

— Я подумаю… Ничего не могу обещать, — пробурчал блондин.

— Спасибо, — тихо ответила я.

Я проводила его и снова вернулась в кровать, сжимая в руках подушку. Точно так же прошли еще две недели. У меня не было никакого интереса чем-нибудь заниматься, впервые в жизни я столкнулась с депрессией. Кто бы мог подумать, что меня так подкосит разрыв отношений, которых я изначально не хотела. Я ввязалась в эту историю от скуки, желая получить только физическую разрядку, а в итоге, моя батарея разрядилась полностью. Единственным, на что я реагировала, были редкие уведомления телефона, иногда меня вспоминал кто-то из старых поклонников, иногда приходила рекламная рассылка. Когда я получила смс от Алекса, внутри все перевернулось и меня затрясло от волнения, моя интуиция никогда не подводила меня, я знала, что в сообщении что-то важное.

«Твой нытик работает продавцом в магазине Красный Карандаш на Таганке. Катькина подружка сегодня покупала у него бумагу. Беги скорей, пока он не уволился».

Марк

Кто-то опять перепутал все маркеры для скейтчинга. Я недовольно закатил глаза и принялся сортировать их по нужным боксам, расставляя по цветам и интенсивности тона. Вообще-то, мне нравилась эта работа, здесь было красиво и спокойно, правда платили сущие копейки, но это первое место, куда я пришел на собеседование и меня сразу взяли. Когда я уходил из дома, у меня было только семьдесят тысяч наличными, шестьдесят из которых сразу же ушли на оплату первого месяца аренды убитой однушки в Мтыщах и залог. Я ел гречку, дешевые макароны с кетчупом и мечтал дотянуть до аванса. Работа была не сложной, я принимал товар, расставлял его по полкам, следил, чтобы каждое наименование стояло на своих местах, иногда консультировал покупателей, помогал выбирать краски и кисти и это вносило в мою грустную жизнь немного радости.

Когда я прочитал, что в трагедии на стройке оказался виноват не застройщик, а завод-изготовитель, мне стало значительно легче, но страх неизвестного будущего все равно меня не отпускал. Еще я жалел, что так и не поговорил с Мартой лично, но я старался себя успокоить, что это ничего бы не изменило. Даже ради нее, я не стал бы продолжать жить за счет отца, а есть макароны с кетчупом, сидя в пятиметровой кухне, не стала бы Марта. Я старался думать о ней, как можно меньше, получалось слабо, мне кажется, она опять что-то там колдовала, но потом я решил прибегнуть к проверенной схеме и занять руки, чтобы отвлечься. В моем магазине царил настоящий рай для нищего художника. На складе валялась целая куча списанного неликвида, мятых или грязных холстов, которые было легко реанимировать, треснувших тюбиков с краской, пострадавших при транспортировке, битых мелков, подсохших фломастеров и много других интересных разностей. Что-то приходилось докупать, но у меня была хорошая скидка сотрудника. Я снова начал рисовать. Больше всего мне нравилось работать масляными красками в пастозной технике, когда крупными мазками можно было добиться рельефа и фактуры. Так мои пазлы из частей Марты получались очень живыми и объемными.

В целом моя жизнь складывалась не так ужасно, как я себе представлял, не считая отвратительного жилья и скудного питания, меня все устраивало, но между новыми красками и куском мяса, я все равно выбирал краски. Хреново становилось только по ночам, когда от мыслей некуда было деться. О чем бы я не думал, все сводилось к Ней. Надеюсь, у Марты все в порядке и она умело крутит мужиками и ни в чем себе не отказывает, или снова сорвала крупный куш и поехала в путешествие. Почему-то мне хотелось, чтобы она продолжала жить так же ярко и авантюрно, я вспоминал, как горели ее глаза, улыбка освещала пространство, а звонкий смех заставлял сердце биться чаще. Прошло всего два месяца с нашей последней встречи, но у меня все так круто изменилось, что теперь казалось, что это было в прошлой жизни.

***

В девять вечера я повесил на стекло табличку с надписью «Закрыто» и вместе с остальными работниками зала принялся наводить порядок на полках. Обычно это занимало не больше пятнадцати минут, но торопиться мне все равно было некуда. Если бы магазин не сдавался под охрану, я бы и вовсе никуда не уходил.

К вечеру похолодало, я натянул повыше воротник дешевой ветровки и выбрался на улицу. Я успел сделать только несколько шагов, перед тем, как меня окликнул пронзительный, знакомый голос.

— Марк!

На пару секунд, я замер на месте, не в силах двинуться, но как только обернулся, остолбенел еще сильней. На меня внимательно глядели взволнованные, светлые глаза. Марта стояла буквально в двух метрах от меня. По телу прошел холодок, дыхание остановилось. Она резко рванула с места и мое сердце скрутило в узел, я предвкушал, что она вот-вот меня коснется, но вместо теплого объятия, я получил хлесткую, звонкую пощечину и от неожиданности меня повело назад.

— Соскучился? — злобно зашипела она и схватила меня большим и указательным пальцем за щеки, заставив мои губы сложиться рыбкой.

Марта разжала руку, опустила ее ниже, резко притянула меня к себе за воротник куртки и поцеловала. Она сжимала мое лицо, впиваясь в него ногтями, жадно цеплялась за мои губы и сбивчиво дышала, я обнимал ее за талию и крепко прижимал к себе, не в силах устоять. Я не помню, чтобы мы когда-нибудь так чувственно и проникновенно целовались.

— Какой же ты мудак, Марк, — она отвлеклась лишь на секунду, чтобы сказать это, и сразу же вернулась к моим губам.

Как же сильно мне не хватало ее всё это время! Мне было слишком сложно без этих безумных замашек, красивых глаз, мягкой кожи и соблазнительно голоса, но увлекаться слишком сильно, было опасно. Я еле заставил себя отлепиться.