Чтение онлайн

Напали на нас только однажды. Банда отморозков проследила за одной из наших команд и решила получить всё и сразу, но они успели выстрелить всего несколько раз. Их слежку, само собой заметили, а к Светлому подпустили, чтобы проверить системы обороны и бойцов потренировать. Ну и напомнить всем, что есть такая штука, как внешняя угроза, а то некоторые «домашние», типа меня, не выходящие за периметр, уже расслабляться стали. Ну а если бы те передумали нам пакостить, то отпустили бы их, благо маячки на них уже успели повесить. Но те не передумали. В итоге десяток очередей из крупного калибра и пара ракет с дрона, и банды не стало.

По хозяйственной части мы тоже не стояли на месте. Поставили несколько пристроек, в которые заселили куриц, уток, в общем, разную животину, которую отловили в ближайших деревнях. К счастью, нашли мы там и пару деревенских жителей, пожелавших к нам присоединиться и знакомых с основами животноводства. Правда, в сельском хозяйстве они тоже использовали современную технику, будь она неладна… По весне поставили теплицы, довольно обширное пространство за домом стало превращаться в грядки. Были планы даже подготовить поле под пшеницу.

Оказалось, что жить можно. Люди достаточно легко приспосабливаются даже к самым кардинальным переменам и начинают верить, что у них есть перспективы.

Но многие понимали, что это ещё не конец испытаний и ждали продолжения.

Какого продолжения? Пока ещё работало почти всё, что создал человек. Я уже упоминал интернет, связь, электричество, а в городах продолжали функционировать системы водоснабжения, канализации и тому подобное. Всё было автоматизировано и практически не нуждалось в человеке. Но это до поры до времени. Одна ошибка, вторая, поломка тут, авария там… А ведь есть ещё атомные станции, химзаводы, арсеналы с оружием разной степени массовости поражения. Всё осталось без присмотра, соответственно, в обозримой перспективе была вероятность большого ба-баха. Одной из спецзадач майора в его вылазках был поиск людей, имеющих допуск к разным потенциально опасным объектам, или хотя бы разбирающихся в атомной энергетике, химии, биологии, вирусологии. Майор отрабатывал базы данных военных, институтов, лабораторий и искал нужных людей, правда, толку особого не было – большинство нужных людей принадлежали к категории сорок пять плюс…

Я убрал руки с черенка и посмотрел на дело рук своих. А ведь я закончил с этой грядкой! И даже сам не заметил как. Воткнув лопату в комья чёрной земли, я отошёл к раскидистому дереву, на котором только-только появились зелёные листья. Вроде ещё вчера их не было, и вот на тебе. Быстрая весна в этом году, тёплая… Я опустился на землю, прислонился спиной к стволу и прикрыл глаза. Пели птички, в голубом небе плыли редкие облака, ласковое солнце грело землю, меня и остальных расслабленных, свободных от дел общинников, напала сладкая истома… День обещал быть прекрасным.

Не знаю, что меня дёрнуло, но я открыл глаза и огляделся. Потом-то я понял, что меня разбудила тишина: в ней утонули все звуки, будто мне в каждое ухо по кило ваты запихнули и сверху ещё шлем натянули. Я не сразу заметил, что что-то неправильное происходит и с моим зрением: небо окрашивается в нежно-розовый цвет, облака повисли словно спелые грозди «изабеллы», солнце тоже… Я заворожённо смотрел на поднимавшееся в воздухе марево и понимал, что забываю набирать и вдыхать в лёгкие воздух… Мелькнула мысль, что это галлюцинации. С кем не бывает… Но мысль убежала, и возникла глубокая уверенность, что глюки тут ни причём. Наш мир менялся, и менялся конкретно, окончательно и бесповоротно. Это было похоже на то, как чернильная клякса растекается по бумаге. Только что был чистый белый лист, и вот это уже нечто иное – чужеродная субстанция залила поверхность, проникла внутрь, пропитала каждую клеточку. С миром менялся и я…

А потом был взрыв. Точнее, ощущение взрыва: пропитанные непонятно чем клеточки сдетонировали и разлетелись на атомы. Меня не стало.

Слегка забегая вперёд, скажу, что мы избежали большого ба-баха. Вместо него пришёл полный трындец.

Итак, я воскрес.

Глаза открылись. Сидел я на том же месте, слушал своё дыхание и смотрел на небо, осознавая, что мир не тот, что раньше. И я вместе с ним. Разлетевшиеся на атомы клетки собрались обратно, только в каком-то другом порядке и прихватив с собой левых коллег.

Но если внутренние изменения я только ощущал, то самым главным видимым и неоспоримым подтверждением произошедших изменений было небо – в основном бледно-розовое, местами с переходом в более яркие оттенки того же розового, а дополняли картинку облака густо-фиолетового цвета с лилово-перламутровыми переливами. Весь мир превратился в спальню окончательно спятившей Барби… Ну или у меня нарушилась цветопередача. Хотя деревья вроде бы остались зелёными, и трава тоже… Только я успел так подумать, как прямо на моих глазах трава стала менять цвет – потемнела, кое-где даже почернела… весёленький у нас будет вид из окна – траурная травка.

Но превращение на чёрном цвете не застопорилось, трава продолжала меняться, и скоро я сидел и пялился на лужайку, похожую на палитру художника, которой пользовались уже не первый год. Зелёный, кстати, тоже вернулся местами, хотя оттенок был другой, то есть оттенки. Я и не знал, что бывает столько разных зелёных…

Листья деревьев тоже перекрасились. В общем-то, даже неплохо получилось, красиво… как осенью, только оттенков цветов побольше. Раз в десять. На мой не самый чуткий взгляд.

Вся эта красотища продолжалась минут пять, после чего… Небо стало голубым, облака белыми, вся травка и листья – зелёными. В общем, то ли мне всё это привиделось, то ли завершился некий процесс – мир сбросили на первоначальные настройки. Не знаю уж, выжил ли хлорофилл, и остался ли прежним состав атмосферы…

Чуть позже оказалось, что изменения не ограничивались визуальной какофонией, но затронули и кое-что более важное, по крайней мере, с точки зрения гомо сапиенс – самих гомо сапиенс.

Так же как и я, отключились все. Но не все включились обратно. Если основываться на моей крайне нерепрезентативной выборке, в это прекрасное утро человечество уменьшилось ещё примерно на треть. В нашей общине было сто семь человек, осталось семьдесят четыре. Причём непонятно, можно ли было оставшихся назвать человечеством. Может, у нас теперь кровь жёлтая… Все чувствовали то же, что и я – мы стали иными. Как и мир вокруг. Старый исчез, новый появился.

Очень скоро мы получили ещё немало неутешительных практических подтверждений прошедшей трансформации: спички отказывались зажигаться, оружие не стреляло, генераторы не работали. Рации, фонари, да вся электрика – всё, созданное руками, человека перестало функционировать. Похоже, физика приказала долго жить, а химия, как её верная подруга, ушла вслед. Мы остались наедине с новой реальностью, с ножом в правой руке и консервной банкой в левой. Приветствуем тебя, о дивный новый мир!

Из всего того, что мы успели насобирать, на сто процентов актуальность не потеряли только запасы продовольствия и простейшие вещи: рабочие инструменты, утварь, холодное оружие, одежда, стройматериалы. Надо искать плюсы даже в такой ситуации: твёрдое осталась твёрдым, вода осталась жидкостью, утоляющей жажду, еда осталась съедобной.

Хотя… я слегка преувеличил. Точнее, чуть позже опытным путём выяснилось, что кое-что продолжает работать. Такие базовые вещи, как огонь, например. Его получилось развести с помощью огнива, как практиковали наши пра-пра-прадеды. Может и ещё парочку «пра» можно накинуть. Спасибо ещё раз Боссу и его коллекции разных древних штук. Карандаши писали, а ручки нет, мыло мылилось, а зубная паста вообще нет, порошок стиральный стирал, только немного не так – то запах у одежды появлялся специфический, то цвет менялся, то как будто и не стирал вовсе… В общем, на лицо была полная нестабильность имеющейся в наличии химии.