Чтение онлайн

— Ты такой большой, папочка.

Он стонет от моей похвалы, тянет шелковую полоску моего нижнего белья-стрингов вправо.

— О Боже. Мы не должны этого делать.

— Я никому не скажу.

Я раздвигаю ноги шире, прикусываю губу, и он проигрывает битву между правильным и неправильным.

Одним грубым движением он входит в меня до отказа, ловя ртом мое потрясенное мяуканье.

— Черт, — скрипит он, грубо входя в меня, его руки тянутся к моим ягодицам и сжимают, втягивая меня в свои толчки, заставляя стол дико ударяться об стену. — Теперь я потерян для других, не так ли? Теперь, когда я знаю, на что похожа эта тугая маленькая пи*да.

— Нет. — Я надуваю губы. — Только со мной.

Рыча проклятия, он стаскивает меня со стола и прижимает к холодильнику, входя в меня мощными, жадными толчками бедер, его бешеное дыхание у моего уха.

— Я обеспечил тебе крышу над головой. Еду в твоем маленьком животе. А теперь прояви немного благодарности и обхвати коленями мои бедра, девочка.

Мои колени взлетают вверх и обнимают его мускулистое тело.

— Хорошая девочка. — Он облизывает губы. — Посмотри, как подпрыгивают эти маленькие сиськи.

Я задыхаюсь от яростных толчков, от грубых слов и похоти.

Я не уверена, что знала, насколько глубока эта фантазия. Или насколько мощной она будет. Как сильно это возбудит меня, наполнит похотью. Но это так. Мои ногти впиваются в его плечи, и я держусь изо всех сил, мой рот в постоянной букве «О», получая грубые толчки его огромного члена и чувствуя, как моя собственная плотина удовольствия начинает уступать, хотя я хочу больше игры. Больше разврата и тяги между добром и злом. Еще Кристофера.

— Ты должен уходить, папочка, — шепчу я ему на ухо. — Или нас поймают.

Он издает хриплый звук и входит в меня сильнее, его эрекция утолщается внутри меня, сигнализируя о конце.

— Боже, помоги мне, я не использовал резинку и не собираюсь выходить из тебя.

— Ты позаботишься обо мне. — Я целую его в шею, в плечо. — Ты всегда так делаешь

— Правильно. — Он вцепляется в мой рот. — Каждый день твоей жизни.

Это нежное обещание заботы заставляет меня плыть по течению. Меня ублажают без жалости или нежности, но меня также утешают, ценят, любят. Этот мужчина — лучшее из обоих миров, и он входит в меня как раз в тот момент, когда наступает кульминация, удерживая себя глубоко внутри меня и рыча, когда я дрожу, убеждаясь, что я уже далеко за финишной чертой, прежде чем он ударит меня серией яростных толчков, глядя мне прямо в глаза, и, наконец, его семя фонтанирует внутри меня, достигая каждого уголка моей женственности и стекая по бедрам на пол, впитываясь в мои стринги.

— Я хочу, чтобы ты забеременела. — Он вонзается губами мне в шею. — Никто не будет винить меня. Твоя киска была просто слишком спелой.

Второй оргазм накатывает, заставая меня врасплох, и я выкрикиваю его имя, моя плоть сжимается так сильно, что я едва могу это выдержать. И он наблюдает за мной, мой муж. Он наблюдает, как этот второй пик поражает меня, с откровенным удовлетворением в глазах, почти как будто он торжествует и очарован, уголок его рта приподнят в улыбке.

— Хорошая девочка, — бормочет он, все еще покачивая бедрами. — Выпусти все это наружу.

Я никогда в жизни не была так измотана. Я падаю вперед на его плечо, отчаянно пытаясь наполнить легкие, и хотя его дыхание тоже поверхностное, а плечи покрыты блестками пота, Кристофер, как всегда, крепкий, несет меня в спальню и укладывает на прохладные простыни.

Прямо перед тем, как я засыпаю, измученная, он целует меня в лоб.

— У тебя нет от меня секретов, ангельские глазки.

Эван

Моя цель опаздывает.

Сразу после того, как Джоли заснула сегодня вечером, я получил сообщение от своего босса с заказом на убийство. Греческий бизнесмен по имени Константин, который облажался не с тем партнером в своей шикарной фирме. Я не задаю вопросов и не философствую о том, заслуживает ли кто-то смерти или нет. У меня нет никакого кодекса, кроме отказа убивать женщин и детей.

Я прислоняюсь спиной к бетонной опоре и выдыхаю, страстно желая вернуться домой к своей жене. Ее голова была прижата к моему подбородку, рука обнимала ее за талию. После того, как мы по-новому занимались любовью сегодня вечером, я больше, чем когда-либо, жажду ее киски. Если бы я был сейчас дома, я бы дразнил ее клитор своим средним пальцем, возбуждая ее, пока она спит. Она бы перевернулась на меня, полусонная, и трахала бы меня, сбитая с толку и дезориентированная, чтобы проснуться мокрой и пульсирующей, скуля, пока я не разобрался бы с ней.

Следя за гаражом, где моя цель проводит тайную встречу с женой своего делового партнера, я не могу не воспроизвести то, что произошло на кухне, когда я вернулся домой с «работы». Я вошел с намерением медленно разгадать ее секреты, но я немного переборщил. Не выдержал. Я должен быть более осторожен с тем, как я реагирую на информацию, которую получаю от ее сеансов терапии, иначе она заподозрит неладное.

Я смотрю на свою автоматическую дальнобойную винтовку, и беспокойство резко сжимается в моей груди.

Она бы бросила меня, если бы узнала.

Она бросит меня.

Тревога поднимается и угрожает вызвать у меня головокружение, но я дышу через нос и нахожу равновесие. Я начинаю задаваться вопросом, не было ли такое вранье Джоли худшим из возможных поступков. Она умная. В конце концов она поймет, что я ухожу посреди ночи, и спросит, куда я направляюсь. В конце концов она попросит о встрече с коллегами и посещении рождественских вечеринок. И, Господи, она заслуживает лучшего, чем мужчина, который лжет о своей личности, о своей работе. Шпионит за ней. Следует за ней.

Прислушивается к личным мыслям, которые она высказывает вслух.

Что, если я ничем не лучше человека, который ее похитил?

Что, если… она должна бояться меня?

Я одержим сверх всякой меры. Каждая моя бодрствующая мысль — о ней. Но если бы она узнала правду, поняла бы она, что любовь настоящая? Эта связь между нами не может быть просто бредом больного ума. Она тоже это чувствует. Прежде чем я даже открыл рот, чтобы солгать, мы посмотрели друг на друга и ощутили подводные течения. Большая часть моей личности может быть фальшивой, но тот факт, что я готов умереть за нее, — нет.

Я отвлекаюсь, когда моя цель выходит из здания, перекинув пиджак через руку, галстук сбился набок. Он идет к своей припаркованной машине, посылая только довольную улыбку женщине, которая выходит из гаража позади него. Я не даю ему шанса дотянуться до дверной ручки, пуская единственную пулю ему в висок и наблюдая, как он падает на землю.

Женский крик повисает в воздухе, но я не обращаю на него внимания, убегая в тень на краю крыши и спускаясь по задней пожарной лестнице. Беззвучно падая в переулок. Я сажусь в свою машину и спокойно выезжаю из переулка, сворачивая на боковую улицу.