Чтение онлайн

Меня перебил глухой смех Матвея.

— Ты человек-паук, женская версия? — выдавил он сквозь смешки, так что пришлось спешно хлопнуть его по плечу и напомнить:

— Хватит ржать! Тебе вообще-то нельзя!

— Ну прости, как представлю тебя, расфуфыренную куколку на каблуках, зубами хватающуюся за ветки, так на хи-хи пробивает.

— Каблуки можно и снять, — обиженно надув щёки, пробормотала я. — И вообще, я не такая уж слабачка. Залезу!

— И просочишься через закрытое окно? Или уговоришь Вадюшу его открыть?

— А ты для чего? Вернёшься через парадную дверь, скажешь, что по магазинам катался. Откроешь ключом комнату Вадьки, зайдёшь один на правах брата. Вроде как проверить, почему не открываем. Впустишь меня и заодно успокоишь его. Дело пяти минут!

Матвей притих, но в этом молчании я слышала осуждение и полное несогласие с планом: оно сквозило в нахмуренных бровях и едва заметно дёрнувшемся кадыке.

Знаю, звучало не очень вдохновляюще. Но наша главная задача: сделать вид, что с Вадькой всё относительно в порядке. И спровадить Вику, да так, чтобы она свалила со спокойной душой и не сеяла слухи среди шишек «Райстар».

— Если ты не грохнешься жопкой на забор, то в целом, может и сработать, — с тяжёлым вздохом согласился Матвей спустя затянувшуюся паузу, пока машина уверенно подкатывала к воротам дома.

Возле них уже стояла скромная китайская малолитражка Вики из разряда «бабская бибика». Я нервно передёрнула плечами. Вездесущая зараза. Может, уволить её так же, как охранника? Вадим ведь вполне способен кивнуть на моё «увольняем?». Только сдаётся, эта мадам далеко не тот дуболом и устроит озёра соплей, если не получит именно от хозяина внятного объяснения причин увольнения. Их отношения были для меня довольно странными: взять хотя бы факт, что именно с Викой он обсуждал подарок для отца, в то время как я не имела понятия, что он собирался дарить.

Обидно? Хах, как будто я сама ему доверяла хоть что-то достаточно сокровенное.

Оставив машину за оградой, мы с Матвеем тихонько просочились через ворота. Во мне лишь теплилась надежда, что домработница не караулила у окна и не выскочит нам навстречу — тогда всё будет насмарку. К счастью, удалось сойти с мощёной тропинки и, пригнувшись под окнами первого этажа, ринуться огибать дом. Бокор зачем-то пошёл со мной, на что я обернулась и остановила его яростным шёпотом:

— Куда? Иди через дверь…

— Сначала убедимся, что ты сможешь залезть.

Презрительно фыркнув, я продолжила путь, отчаянно проваливаясь в землю каблуками. И за кого он меня принимает? Да он просто не сбегал с уроков из женской гимназии под самым носом у вездесущего директора. И по водосточным трубам скатывались! Правда, мне тогда было пятнадцать, и жопка у меня была поменьше.

Остановившись под крепкой раскидистой берёзой, которая планировалась как средство подъёма, я с тоской глянула вверх.

— Чёрт…

— Идея — дерьмо, — тут же кивнул Матвей. — Может, у садовника в его каморке есть лестница?

— Не такой высоты, — грустно вздохнула я и не без облегчения скинула туфли.

— Как знаешь, но я не буду потом из тебя делать зомби со сломанной шеей. Неэстетично.

Вот уж спасибо. Прям полегчало. Смерив его как можно более гордым взглядом, я потянулась к нижней ветке, но не достала буквально чуть-чуть, чтобы ухватиться. Подпрыгнула. Ногти скользнули по коре, собрали кучу грязи, но зацепиться не помогли: всё-таки я не женщина-кошка.

Внезапно крепкие руки обхватили меня за бёдра, на что я протестующе пискнула:

— Поставь!

— Ты по-другому не достанешь!

Глубоко вдохнув, я позволила Матвею приподнять себя, старательно при этом игнорируя мысль о его ладонях на своём теле. Сосредоточилась на задаче — взявшись за ветку, со всех сил подтянулась и сумела-таки забраться на первую «ступень». Отлично. Цепляясь за ветки поменьше, я осторожно выпрямилась, уже примеряясь для следующего подъёма, и тут густо покраснела.

Юбка. Расклешённая.

— Всё, иди отсюда, — прошипела я Матвею, который с улыбкой чеширского кота наблюдал за мной с земли и — даю руку на отсечение — мог заценить каждый завиток французского кружева на моих ягодицах.

— Шикарно смотришься, — ехидно прищурился он, как будто от солнца, даже приложив ладонь ко лбу «козырьком». — А уж для соседей вид вообще отличный.

Поморщившись и проглотив ругательства, я перевела взгляд на ожидающие меня ветки. Сдаётся, он мне ещё долго будет это припоминать… Главное, самой забыть как можно скорее — и забылось бы, если бы бёдра не горели от ещё как будто ощущаемого твёрдого касания. Мысли путались — но кажется, именно это вкупе с врождённой упрямостью и злостью помогло ухватиться за следующую ветку и, уперев босую ступню в ствол берёзы, вскарабкаться выше.

Закрепившись, я победно убрала мешающую прядь волос за ухо и глянула вниз, но Матвей уже ушёл в дом. Видимо, поверил наконец, что я справлюсь. Дерево было старое, крошилась под пальцами кора, но главное — хватало высоты. Мешалась лишь юбка: при подъёме на следующую ветку я крепко зацепилась за острый сучок, и громкий треск ткани стал похоронным маршем для одного из любимых платьев. Жёлтый лоскут остался одиноко болтаться среди листьев.

Грустить об этом было некогда. На высоте второго этажа ветер гулял куда сильнее, облизывая ноги до мурашек. Предплечья и икры покрывались слоем царапин от всех случайных веток, хлещущих кожу. Чем выше, тем они тоньше и ненадёжнее — впервые грудь сдавило страхом, когда я забралась на уровень промежутка между вторым и третьим этажом.

Отсюда уже и впрямь можно упасть довольно серьёзно.

Упрямо закусив губу, я вскинула голову в поисках следующей опоры и разочарованно ахнула. Дерево практически кончилось — бесполезные верхние ветки не доставали до крыши. Твою мать, почему мне казалось, что оно выше?! Потенциальных опор не осталось: ни одна из последних веток не выдержала бы мой вес. Даже та, за которую я до судороги цеплялась всеми пальцами ног сейчас, и то угрожающе покачивалась на ветру.

Окно над моей головой открылось, и из него показалась макушка Матвея.

— Живей, они под дверью ждут! — прошептал он, явно не желая издавать лишний шум.

— Не могу… ухватиться не за что, — сглотнув, отозвалась я.

— Руки давай!

Не знаю, откуда взялось столько храбрости — казалось, что уже просто некуда отступать. Только довериться вспышке в болотных глазах бокора и под его немигающим взглядом несмело выпрямиться. Держаться было не за что, моя голова оказалась напротив железного отлива окна, и в какой-то момент кроме слабой опоры под пятками не было вообще ничего — полная невесомость и огнём охвативший ужас.