Чтение онлайн

Уже тогда он решил для себя, что в любом случае не выберет её в жёны. Скальде нужна была не просто ари, способная разделить с ним силу. Ему нужна была алиана, достойная императорской короны.

Дрожащий от страха ребёнок… Сумеречная империя заслуживает лучшей правительницы.

И вот этого ребёнка словно подменили. Бесследно исчез ягнёнок, непонятно куда подевалась кроткая овечка. Если раньше девчонка боялась этого союза, то теперь роль невесты её не пугала, а, скорее, злила. Да и сам жених, похоже, вызывал далеко не самые тёплые чувства. Не благоговейный трепет, а раздражение.

Что ж, в этом с эсселин Сольвер они были схожи. Его бесила её непокорность, а тратить время на укрощение строптивой Скальде не собирался.

Тальден даже не понял, как оказался на пороге лекарской лаборатории. Хордису он доверял, как самому себе, и мог положиться на его мнение. И тем не менее зачем-то пришёл к нему сам.

Чтобы увидеть, как девчонка артачится, не желая принимать зелье. Поведение алианы окончательно вывело мага из себя. Её промедление, её сомнения только утвердили его в правильности сделанных выводов.

— Что-то не так, эсселин Сольвер? — насилу погасив гнев, спросил с напускной невозмутимостью.

— Боюсь отравиться, — последовал обескураживающий ответ.

Рванулся к ней, желая не то наказать за обман, не то заставить признаться. А скорее, и то, и другое.

Но алиана не торопилась каяться. И пугаться тоже, видно, больше не думала. Вместо того чтобы объясниться и молить о прощении, пошла в наступление. Заявила не краснея, что влюблена в другого и совершенно не считает это зазорным.

— Влечение, знаете ли, когда оно появляется, сильнее всех доводов рассудка.

Другая на её месте сгорела бы со стыда, ляпнув подобное. Опустив взгляд, поспешила бы исчезнуть с глаз долой. Впрочем, другой бы и в голову не пришло вести себя столь вызывающе.

Первое, что прививают алианам с детства, — это покорность и почтение к мужчине.

Вместо того чтобы смутиться, как смутилась бы любая нормальная девушка, Сольвер гордо задрала подбородок. В чистых небесно-голубых глазах сверкнули молнии, вроде тех, что утром взрывались над озером. Фьярра смотрела на него, не отводя взгляда. Даже Далива себе такого не позволяла. И та терялась, тушевалась в его присутствии.

А эта каждым словом, каждым взглядом как будто вызов ему бросала.

«Интересно, какие отношения её связывали или связывают с тем мальчишкой, кем бы он ни был», — мелькнула непрошенная мысль. А с ней и желание найти паренька, и тогда…

Что тогда? Теперь уже Скальде злился на самого себя.

Наверное, Фьярра вылетела бы из замка тем же вечером, если бы вдруг не выпила зелье.

Странная, какая-то нелогичная девчонка. То боялась отравиться, а то вдруг залпом его проглотила.

Неужели всё-таки невинна?

Так или иначе следовало, чтобы кто-нибудь находился с ней. На случай, если всё же соврала. Если Сольвер не девственница, нужно будет, чтобы вовремя послали за лекарем. Следующие несколько часов станут для неё испытанием, и только Хордис сможет немного облегчить её страдания.

На просьбу держать при себе служанку алиана отреагировала… весьма необычным способом, дерзко предложив:

— Почему бы вам самому не остаться со мной и не удостовериться в моей невинности лично?

Ну ум Скальде приходила только одна возможная проверка. Странно было слышать столь двусмысленное заявление от юной девушки. Ещё почти ребёнка.

Впрочем, теперь уже Фьярра не казалась ему ребёнком.

Была бы здесь эссель Тьюлин, уже давно бы валялась в обмороке.

А он… Вдруг почувствовал, что теряет самообладание, которое не изменяло ему никогда, ни при каких обстоятельствах. Даже в общении с Игрэйтом. А тот был мастер вытрясать из кузена душу.

Схватив девчонку в охапку, притянул к себе и процедил в побледневшее личико, на котором алым пламенем румянца полыхало негодование:

— Если выяснится, что ты обманула змея, а значит, меня, если узнаю, что лжёшь мне… Я сам тебя раздену и потащу к городскому храму. А потом оставлю там без охраны.

Тальден уже скучал по тем временам, когда Сольвер боялась его и строила из себя немую безответную жертву.

Непонимание, а может, смятение, отразилось в широко распахнутых голубых глазах. Фьярра дёрнулась, словно руки мужчины причиняли ей нестерпимую боль. Скальде чувствовал, как в груди у девушки, ускоряя свой ритм, исступлённо забилось сердце. Опомнился лишь спустя несколько долгих секунд и поспешил разжать пальцы. Алиана резко отпрянула, едва не налетев на лекаря, ставшего невольным свидетелем странной сцены и теперь не знавшего, куда себя деть.

— Угрозы Вашего Великолепия предельно чётки и ясны, не оставляют полёта для фантазии. Приму их к сведению. А сейчас позвольте откланяться.

Интересно, у Ритерха все дочери такие… неправильные.

— Позволяю, — повторил почему-то её слово.

Стрельнув в мага полным обиды и злости взглядом, девчонка подхватила юбки и выскочила из лаборатории как ошпаренная.

— Может, ользанского? — подал голос Хордис, считавший хмельной напиток лучшей панацеей от любой напасти.

Жаль, вино не могло спасти будущего императора от безумия, уже настойчиво стучавшегося к нему в дверь.

В крыло, отведённое для невест, я не шла, а летела, мысленно, а может, вслух проклиная Герхильда. Наверное, всё-таки вслух, и допускаю, что громко, потому что лица попадавшихся мне навстречу придворных принимали совершенно одинаковое выражение: испуганно-ошеломлённое.

Ничего, ничего. Пусть знают, кого собираются посадить на трон и что я думаю об этом недоимператоре!

Что это Его Двинутое-На-Всю-Голову Великолепие собрался со мной делать? Раздеть? Самолично? А потом протащить меня нагишом по городу и выставить на всеобщее обозрение возле какого-то там храма?

Я же говорю — псих! Маньяк! Больной извращенец!

Теперь понимаю, почему сёстры Фьярры начинали испуганно блеять при одном лишь упоминании его имени. Да и в побеге самой Фьярры нет ничего удивительного.

Я бы тоже, если б могла, отказалась от этого ненормального «счастья». Увы, крёстной-феи, обладающей магическим даром, способной вытряхнуть моё сознание из тела алианы, у меня не было.

В комнате под номером девять дежурила Мабли, больше смахивающая на призрак самой себя. Точно неупокоенная душа, металась она по спальне. От каминов, в которых ярилось пламя, как сейчас ярилась моя душа, неслась к кровати, чтобы расправить разложенное на ней платье, на подоле которого и так уже не виднелось ни одной складочки. Потом снова подбегала к окну, заламывала руки, вглядываясь в окутанные сумерками сады Ледяного Лога, просвечивавшие сквозь исполосованные дождём витражи, и всё что-то неразборчиво шептала. Лицо бледное, словно белковой маской обмазалась, глаза, наоборот, красные.