Чтение онлайн

Я лежала, чувствуя, как возвращается человеческое обличье.

Энна стояла надо мной и усмехалась.

— Тряпка! — рыкнула она, а в ее глазах была смерть. — Сейчас все завершится. Прощай!

— Остановитесь! — голос ректора заставил землю содрогнуться. — Прекратите битву! Вы на уроке!

Энна обернулась человеком, а я попыталась шевельнуться, но все тело болело. Энна зажимала разодранную руку. След от моего укуса на шее истекал кровью.

— Не надо превращать урок в поле битвы! — рычал ректор, а я видела, как огромная драконья тень накрыла нас.

Он обернулся человеком, а я еле встала. Мы с Энной смотрели друг на друга. Все тело гудело, меня начинало знобить. С пальцев на землю капала кровь.

— Я прощу вас прекратить. Пока вы учитесь в Академии никаких поединков на смерть! — произнес ректор строго.

Я тяжело дышала. Энна выглядела не лучше. И тоже держалась из последних сил.

Все смотрели на нас молча. Никто не проронил ни слова. Энну тут же обступили ее сторонники, а я поплелась в Академию, чувствуя, что не дойду. Но дойти до комнаты было делом принципа. Сейчас мне очень не хватало Мориса. Я оставила кровавый след на ступеньках, наскоро залечивая на себе раны. В этом и была разница между золотой драконицей и обычным драконом.

— Мммм, — простонала я, добираясь до портала. Меня слегка мутило, а я ковыляла в свою комнату.

Открыв дверь, я рухнула на кровать, даже не раздеваясь.

В голове все расплывалось. Сердце до сих пор сжималось, а я все еще была там, в битве. А если бы я сжала челюсти, все это закончилось бы! И больше не было сжимающего душу страха… На этой мысли наступила темнота.

Очнулась я от того, что кто-то мягко провел рукой по моей щеке. Пересохшие губы разлепились, а я сделала усилие, открывая глаза.

— Морис? — выдохнула я, едва слышно.

— Ну, я ожидал увидеть намного хуже! — выдохнул Морис, осматривая меня.

— После того, что случилось, папа Альвер оплатил ремонт Академии, обещал подбросить пару семейных реликвий, и нас снова вернули сюда! — усмехнулся Морис, но в глазах его была тревога.

— Все плохо, да? — уныло спросила я.

— Нет, но кто тебя перевязал? — спросил Морис, а я подняла руку и увидела повязки.

— Морис, я ничего не помню, — произнесла я, глядя на аккуратные повязки, пропитанные зельем. Все тело ломило, а я пыталась сконцентрироваться.

— Лежи, лежи, — выдохнул Морис. — Мы маме ничего не говорили. По-крайней мере, я! Как ты и просила!

— Маму сейчас волновать нельзя, — вздохнула я.

В комнате послышался хлопок, а я увидела рассыпающуюся волшебными искрами открытку.

— Умирать не смей, выздоравливай скорей! — пропела открытка мерзким писклявым голосом. — Победишь ты непременно! Не хочу сражаться с Энной.

Я усмехнулась, видя, как открытка машет крылышками, как прокладка. И все-таки мы с сестрой любим друг друга. Но по-своему. Сейчас у нее тот самый возраст, когда хочется в кого-то влюбиться с разбегу и с размаху. И любить до посинения и дыр.

— Началось, — простонал Морис. — Тяжело-о-о…

Он попытался сбить ее заклинанием, но она уворачивалась. Ловко лавируя по комнате, открытка ускользала от пламени, вырывавшегося изо рта Мориса. Я привстала на кровати, глядя на бинты. Видимо, сестра позаботилась! За что ей огромное спасибо. Надо будет ее обязательно поблагодарить!

Мне самой было неловко перед ней.

— Слушай, Морис, — произнесла я, видя, как он загоняет открытку в угол. Та уже не пела, а заикалась, летая, словно подбитый дракон.

— Но здоровье у нее уже не то! — в запале произнес Морис, пытаясь ухватить ее рукой. Но ловкая открытка внезапно типнула его за палец.

— Мне почему-то неловко перед Аурикой, — заметила я, видя, как показавшая зубы открытка вцепилась в волосы Мориса, а он пытается ее вытащить из них.

— Да ладно, — махнул рукой Морис. — У нее это пройдет! Возраст! Себя вспомни! Ах, да…. Я забыл. Ты такой не была. Неудачный пример! Но ты посмотри на девочек ее возраста. Все они ведут себя одинаково. И мне немного повезло, что за мной охотиться только одна. А не вся Академия. Так что любовь и обожание, испачканная помадой ручка, надписи в женском туалете и все остальное посвящено Вивернелю… Так что все пройдет.

— А если не пройдет? — встревоженно спросила я, видя, как Морис придавил открытку ногой. Из-под его доблеска начищенного сапога слышался вредный писк. — А что если не пройдет, как мы потом…

— А куда денется? — усмехнулся он, беря измятую открытку двумя пальцами и выдыхая на нее струйку пламени. — Представляю, что сейчас творится в моей комнате! Заходить боюсь!

— Ага! И поэтому ты решил сразу пойти ко мне, — улыбнулась я. Морис вызывал внутри чувство защищенности. Он был надежным, как стена древнего замка.

— Все! Добыл! — усмехнулся Морис, бросая открытку на одеяло. Крылья у нее обгорели, поэтому она вздрагивала и трепыхалась.

Он был очень красив, у него чудесная улыбка. Когда Морис улыбается всегда хочется улыбнуться в ответ. А еще он всегда поддерживал меня. Да, пожалуй, этого вполне достаточно, чтобы сказать ему «да» на свадьбе.

Я обняла Мориса, чувствуя, как его пальцы вплетаются в мои волосы. Он случайно зацепил их фамильным перстнем, а я глубоко вздохнула.

— Ну что? Полегче? — спросил он, отстраняя меня от себя. — Садись! Сейчас ругать буду!

— Тебе уже рассказали? — спросила я, опуская глаза.

— Да! — в запале произнес Морис. — Ты все сделала верно, но почему ты не сжала зубы? Ты могла убить ее прямо на уроке! Нет, ну надо же! Блестящий захват, молниеносный рывок! Все идеально, но…

Мне стало неловко. Я вздохнула.

— Морис, — прошептала я, глядя в его карие вечно грустные глаза. — Я не смогла ее убить. Понимаешь? Не смогла… Я когда представлю, что лишаю ее жизни, мне… Я не знаю, как описать это чувство. Но ты должен меня понять. Морис! Я — не убийца! Я не хочу, чтобы все потом называли меня убийцей!

Морис вздохнул, а я видела, как напряглась его челюсть.

— Ребенок, понимаешь… — Морис взял мои руки в свои. Его руки показались большими и теплыми. — Никто не скажет тебе, что ты — убийца.

— Да, но я сама не смогу с этим жить! — воскликнула я, чувствуя, как к глазам подступили слезы. — Это… Это…

Я поискала глазами что-то для сравнения.

— Это как камень на душе. Который никак не скинуть! — вздохнула я, сжимая губы.

— Послушай. Ты не должна думать о душе и камнях. Единственное, о чем ты должна думать в битве, так это о том, чтобы твой противник камнем усвистел вниз! — вздохнул Морис. — И все. Мы — драконы. Это в нашей природе бороться за лучшее место для себя и для своего рода.