Чтение онлайн

— Михаил Дмитриевич, я…

— Контрольные на краю стола, — перебил меня преподаватель, по-прежнему не обращая на меня внимания.

— Я не… — снова попыталась я, но финансист, очевидно, не собирался меня слушать.

Ситуация повторялась.

— Вы не можете определить, где край стола?

— Нет, вы не даете мне сказать, — чувствуя, как закипаю, проговорила я.

— Вы не говорите по делу.

По делу, значит. Хорошо. Быстро перебрав листы, я вытащила свой и мельком пробежалась по содержимому, даже не обращая внимания на оценку. Наугад выбрав вопросы с неправильным ответом, я положила лист прямо перед носом финансиста.

— Мне непонятны третий и седьмой вопросы, вы не могли бы…

— Можете сфотографировать и разобраться дома, — даже не посмотрев в сторону контрольной, произнес преподаватель.

К горлу снова начал подступать уже знакомый ком, а в голове лихорадочно билось:

«Только не снова, только не таким тоном. Не надо».

Еле сдерживая рвущуюся наружу обиду, я произнесла.

— Я думала, это часть вашей работы — объяснять ошибки.

— Верно, благо у вас в семье есть кому помочь, — холодно ответил финансист, но под конец фразы его голос все же сорвался на шипение.

Вот оно. Уцепившись за внезапно данный шанс, я сбивчиво произнесла:

— Почему вас так волнует моя семья?

— Она меня абсолютно не волнует, — на удивление спокойно ответил финансист, видимо совладав с собой, а затем повернулся ко мне и, глядя прямо в глаза, произнес: — ровно, как и вы.

В груди что-то оборвалось, но боли не было, лишь разливающаяся прохлада внутри. Мне казалось, что я тонула и ледяная вода заполняла легкие, не давая вздохнуть. Не своим, будто чужим голосом, я произнесла:

— Это все, что вы хотите мне сказать?

— Я уже давно сказал вам все, что хотел, но вы, видимо, этого не поняли. Что-то еще?

Последний вопрос я услышала, как будто сквозь стену. Быстро развернувшись, я выскочила в коридор и побежала к выходу из универа, чувствуя, как ждущая все это время истерика, накрывала с головой.

Я не помнила, как добралась до дома, и что вообще делала все это время, пока на улице не стемнело и я не почувствовала, как онемели мои согнутые ноги.

Видимо, я так и сидела в прихожей, не раздевшись до конца, лишь чувствуя что-то соленное на губах и вибрацию мобильника где-то рядом.

Плевать.

Горло слегка саднило, видимо, от рвущегося наружу крика. Или я все же кричала?

Все было, как в тумане. Казалось, это просто ночной кошмар, и стоило мне проснуться, как все исчезнет. Но нет.

Это я уже проходила сегодня утром, проснувшись в пустой квартире, садистки молчаливо давящей своими стенами.

«Как все вообще так получилось?» — в который раз задавалась я одним и тем же вопросом, так и не поняв, где свернула не туда.

Что я сделала не так? В чем я, черт возьми, виновата?

Откинув голову назад, я попыталась выпрямить ноги, на которых сидела. Чуть поморщившись от неприятных ощущений, я осмотрелась. Перед глазами все плыло, но сознание возвращалось. Вытерев лицо руками, я попыталась встать, а после на негнущихся ногах направилась на кухню.

Надо поесть, не хватало еще в обморок шлепнуться.

Проходя мимо зеркала, я отметила, что видок был отличным — размазанная тушь, опухшие глаза, красный нос и взлохмаченные волосы, которые не так давно я с силой сжимала в руках, царапая кожу головы.

Отлично, Лена!

Видел бы меня кто-то в таком состоянии, точно вызвал бы дурку.

Через силу запихивая в себя пищу, я оглянулась и посмотрела в темноту коридора, ведущего в остальные комнаты. Свет я так и не включила, казалось, что при нем стены сужались с ускоренной силой, впрочем, полумрак не сильно спасал положение. Сердце учащенно забилось, кровь снова запульсировала в висках, а дыхание становилось рванным. Я чувствовала, как очередная волна недавнего кошмара снова поднималась во мне.

Нет, я так больше не могу.

Бросив остатки бутерброда на стол, я, схватив ключи и одежду, выбежала из квартиры.

Морозный воздух приятно остужал голову и будто давал второе дыхание. Да, так было гораздо лучше. Прохлада помогала сконцентрировать мысли, и не позволяла до конца свалиться в депрессивное болото, затягивающее по самую макушку и не дающее даже вздохнуть. Ситуация зашла в тупик, надо было искать выход, иначе случившееся час назад повторится снова. И начать, пожалуй, стоило со смирения.

С тем что никаких объяснений я не получу, а любые попытки поговорить закончатся либо очередной волной безразличия со стороны финансиста, либо бурным скандалом с братом. Про отчима даже говорить не стоило, он всегда бы в тени, молча наблюдая и лишь изредка принимая опосредованное участие. Если верить Игорю то связано он было напрямую с его личными интересами. Впрочем, я не могла сказать, что хоть кто-то поступил иначе. Что брат, что финансист сделали ровно то, что считали нужным для себя, не оставив мне хотя бы крошечной надежды на понимание, и это надо было принять, как и новую, бесстрастную и вместе с тем ядовитую личину финансиста.

Хотя с чего я вообще взяла, что она была новой?

Возможно таковым и было его истинное лицо. И все, что я видела перед этим, было очередной маской. Веселым развлечением для него.

От этой мысли стало тошно. Внутренности будто скрутило, а ноги наоборот ускорили шаг.

Возможно, Михаил Дмитриевич изначально знал кто я, и кем был мой отчим, с которым они однозначно были знакомы, и фамилия финансиста в той папке — ни черта не совпадение.

Все всё знали и понимали с самого начала, все кроме меня, бьющей обо все углы, как слепой котенок, за это я и поплатилась.

Вряд ли Лебедева сейчас волновало, где я. Он ясно дал это понять. Ровно, как и то, что сказал мне все, что хотел, а я — наивная дура — этого не поняла.

От внезапно прозвучавшей в голове фамилии препода, я остановилась. Раньше я даже в мыслях не позволяла себе называть его иначе, как финансист или Михаил Дмитриевич.

Впрочем, это уже тоже не важно. После всех полученных от него пощечин.

Я горько усмехнулась продолжая путь и чувствуя, как с неба начали срываться первые капли дождя. И ведь действительно, я вела себя, как несмышлёное дитя, бегающее за всеми в поисках ответа на блюдечке, когда Игорю хватило пары разговоров, чтобы сложить пазл и начать действовать, ограждая меня от возможных проблем, но… в таком случае получается, что брат был прав с самого начала. И с чего бы мне ему не верить? Человеку, которого я знала почти всю свою жизнь.