Чтение онлайн

Глубоко вздохнув и, приказав себе собраться, я перевела взгляд на Михаила Дмитриевича. Его поза не изменилась, он все также сидел за компьютером, только теперь внимательно смотря на меня изучающим взглядом. Я была почти уверена, что сейчас он скажет что-то вроде: «А в коридоре вы были куда более смелой, что же случилось?»

Но вместо этого он лишь спокойным тоном проговорил:

— Начнем с основ, — к этому моменту я уже дошла до места своей публичной казни и повернулась лицом к свидетелям, смотрящим на меня со смесью страха и интереса. — Насколько я понимаю прежний преподаватель делал акцент на решении легких практических задач, у меня же несколько иной подход, — он повернулся на стуле в мою сторону, — перечислите мне пожалуйста основные экономические направления, которые легли в основу современной экономической мысли.

Прозвучавший вопрос немного привел меня в чувства. В голове начало проясняться. Я чувствовала на себе выжидающий взгляд, но вместе с тем понимала, что вряд ли финансист услышит от меня внятный ответ. Михаил Дмитриевич был прав, у нашего прежнего преподавателя был абсолютно иной подход — он с упорством подкидывал нам задачки и показывал примерное их решение, ничего не объясняя и свято веря, что эксель решит все наши проблемы.

Вот только в итоге это привело к повсеместному списыванию однотипных решений и полному отсутствию каких-либо знаний. И вот сейчас, стоя у доски, я судорожно пыталась вспомнить хоть что-то из прочитанного мною более полугода назад, в безуспешных попытках разобраться в предмете. Видя мое явное замешательство, точнее очевидное незнание, Михаил Дмитриевич решил несколько облегчить мою задачу и спокойно проговорил:

— Хотя бы одно, Елена.

Я, немного повернув голову в его сторону, встретилась с ним взглядом. Он увидел все — мой страх, незнание, скованность, отчаянные попытки найти ответ…

И тут я, неожиданно для самой себя, с легкой запинкой произнесла:

— Неоклассическая… теория — одна из основ.

Михаил Дмитриевич одобрительно кивнул и хотел было сказать что-то еще, как его прервал решительный голос Дани:

— У меня вопрос, — он твердо смотрел в глаза к повернувшемуся к нему преподавателю.

— Прошу вас, Богданов, — откидываясь на спинку стула и отвечая на взгляд, сказал финансист, с интересом наблюдая за парнем.

— Вы считаете, что практика — это плохо? — финансист слегка приподнял брови.

— Смотря, что вы имеете в виду, практика разная бывает, — философски подметил он.

— Вы сказали, что у вас иной подход, — Даня особо выделил последние слова, а я, кажется, начала понимать, к чему он вел, — вот я и спрашиваю, чем вас не устраивает практический подход, разве не в этом основная задача? — мне было ясно, что таким образом он пытался помочь, отвлекая удар на себя.

Разумеется, без желания насолить финансисту тоже не обошлось, но критика в адрес этого человека могла обернуться плохо, учитывая историю с Никитой, а вот мне, как максимум, грозила двойка.

— Суть вашего вопроса мне ясна, Даниил, — слегка кивнул Михаил Дмитриевич и, придвинувшись к столу, сложил руки в замок, — по-моему мнению, без понимая базиса ваше развитие как специалиста застопорится на уровне выполнения однотипных поручений, и дело вовсе не в теории или практике, Даниил, дело как раз в вашем понимании и умении мыслить, поймете основы системы, ее составные части — поймете, как она работает. Именно в этом состоит мой подход — в комплексном понимании базовых вещей, из которых вы, как хорошие специалисты, в будущем сможете создать что-то новое или же развить уже существующее. Таковы основы прогресса, — твердо и уверено проговорил он, и добавил: — так что, если вас не устраивает мой подход или построение логических цепочек вызывает трудности, то предлагаю сразу написать заявление о переводе на другую специальность.

Эти слова вызвали неоднозначную реакцию у всей группы — от шока, до полного негодования, — но факт оставался фактом: никто из нас так и не отвел взгляда от фигуры преподавателя во время его речи. От него буквально веяло спокойной уверенностью и силой.

— То есть, если у кого-то в группе нет, так называемой логики, — буквально выплюнул последнее слово Даня и продолжил, — или его не устраивает ваш метод преподавания, то он или они должны уйти?

— Именно так, — прямо смотря в глаза Дане, спокойно ответил Михаил Дмитриевич, — учитывая, что я буду вести у вас исключительно профильные предметы, полагаю, я могу выдвигать подобные требования, впрочем, завкафедрой с ними полностью согласен.

Все еще стоя у доски, я переводила взгляд с Дани на преподавателя и обратно. Страх отошел назад за время их перепалки, зато теперь многое становилось ясно. Если все это проходило с согласия руководства, то у нас действительно не было выбора. Но что еще более важно — сколькие из на смогут выполнить требования нового препода. Между тем кабинет снова погрузился в тишину. Каждый пытался переварить услышанное. Михаил Дмитриевич, обведя взглядом группу, удовлетворенно улыбнулся и, как бы между прочим, снова обратился ко мне:

— Вы не согласны, Елена?

Сказать, что он застал меня врасплох — значит ничего не сказать.

Не успела я отойти от моего выхода к доске и перепалки финансиста с Даней, как теперь мне нужно было отвечать на эту явную провокацию.

— Не совсем, — я решила отвечать честно, бессмысленно было гадать, какой ответ бы его устроил, брови преподавателя приподнялись, видимо, я все же смогла его удивить, — вы сказали, что те у кого проблемы с построение логических цепочек должны сменить специальность, но… — медленно проговорила я, наблюдая за его реакцией, — логика, как и правда, у каждого своя. Какова вероятность, что вы будете мыслить так же?

Михаил Дмитриевич немного склонил голову набок, внимательно вглядываясь в мое лицо. В его глазах зажегся интерес.

— В таком случае я постараюсь понять ход ваших мыслей, — немного помедлив, проговорил он, смотря мне прямо в глаза, — впрочем, если там не будет даже крупицы здравого смысла, то я ничем не смогу помочь, — с чуть более грубыми нотками добавил преподаватель.

Медленно кивнув, я отвела взгляд, так и не решившись воспроизвести остальную часть своих мыслей. Например про то, что мало кто захотел бы менять направление из-за одного предмета и неуемного преподавателя. Или что это нечестно по отношению к студентам, берущим своим усердием. Эти слова все равно не оказали бы никакого эффекта. Было ясно одно — если кто-то хотел остаться на прежнем месте, нужно было найти подход к этому невероятно сложному человеку, тем более, если это не единственный предмет, который он будет вести.

Между тем я снова услышала его насмешливый голос.

— Или вы, Елена, вы сомневаетесь в моем умении понять студентов? — мои глаза в который раз за этот день широко распахнулись, снова повернувшись к преподавателю, я наткнулась лукавый взгляд темных глаз.

— Нет, просто достаточно сложно пытаться понять ход мыслей другого человека и, если я правильно поняла, и вы делаете акцент на… — от его, резко ставшего серьезным взгляда, я сбилась, в попытке найти подходящие слова, а мысли лихорадочно забегали в голове, — на нашем понимании, то это ведет к более индивидуальному подходу и отдельной оценке мыслей каждого студента, — на выдохе закончила я, не отводя взгляда от лица преподавателя.

Он слегка улыбнулся и проговорил:

— Согласен, подход достаточно трудоемкий, но в любом случае, это уже моя проблема, — в этом я откровенно сомневалась, поскольку его проблемы рано или поздно станут нашими. Разница была лишь в том, что с нами у него проблем будет гораздо меньше, чем у нас с ним.

— Ладно, выдохнул Михаил Дмитриевич, очевидно, мои методы заинтересовали вас больше, чем экономические течения, тогда пройдемся по условиям сдачи предмета и на сегодня закончим, на следующей паре вопрос будет тот же, только с полноценным разбором каждого из направлений, материалы я вышлю, рекомендую подготовиться, — группа громко выдохнула и немного расслабилась, в отличие от меня, все еще стоявшей у доски.