Чтение онлайн

Мы пробыли в деревне до вечера. Я обошла все дома, оставив везде указания: кипятить воду для питья, проветривать избы, кормить детей и стариков тем самым отваром из «лапуха» — общеукрепляющим и жаропонижающим, если верить трактату.

Когда мы уезжали, староста деревни не кланялся. Он смотрел на меня. И в его старых, выцветших глазах был не страх и не подобострастие. Была надежда. И благодарность.

— Льера… — прохрипел он. — Мы молиться за вас будем.

— Лучше мойтесь, дед, — устало улыбнулась я ему в ответ. — И детей мойте. Это полезнее молитв.

Обратная дорога была молчаливой. Даже капитан Марк не проронил ни слова. Лишь когда ворота замка уже были близко, он негромко бросил:

— Вы рисковали, льера. Эта грязь… эта болезнь…

— Я рисковала, капитан, чтобы не рисковать потом, когда эпидемия постучится в наши ворота, — ответила я, глядя на освещенные закатом стены Тайлорхолда. — И, кажется, я нашла новое применение для ваших солдат. Завтра организуйте команды. Нужно выкопать в деревне пару ям для мусора и показать им, как делать простейший фильтр для воды из песка и угля.

Марк лишь покачал головой, но в этот раз в его жесте было больше изумления, чем протеста.

Вернувшись в свою комнату, я с наслаждением умылась и переоделась. Я вся пропахла дымом, болезнью и отваром из лопуха. Но на душе было светло и спокойно. Я сделала что-то настоящее. Не политическую интригу, не борьбу за власть, а просто помогла людям.

И в этом был свой, особый вкус победы. Победы не над врагом, а над безысходностью. И это ощущение было куда ценнее, чем страх, который я внушала слугам, или неловкое уважение капитана Марка.

Я подошла к окну и посмотрела в сторону деревни, где уже зажигались огоньки. Там теперь знали, что льера Тайлорхолда — не призрак в черном одеянии, а женщина, которая не боится грязи и знает, как использовать корень сорняка, чтобы спасти жизнь.

И это знание было моим самым главным оружием. Оружием, которого так не хватало в этом жестоком мире.

Идея посетить местную ярмарку пришла мне в голову, когда я в очередной раз разбиралась со счетом от купца Горация, который поставлял нам ткани. Цифры там были настолько фантастическими, что, казалось, он торговал не льном и шерстью, а чешуей золотых драконов, добытой в единственном экземпляре с риском для жизни.

— Орик, — заявила я, швыряя свиток на стол. — Мы едем на ярмарку.

Управляющий поднял на меня взгляд, полный предчувствия беды.

— Льера, это нецелесообразно. Ярмарка — это толкотня, пыль и…

— И возможность не платить Горацию за «драконью чешую», — перебила я. — Мы посмотрим товары сами, поторгуемся, найдем новых поставщиков. Это называется «здоровая конкуренция». Или вы хотите и дальше спонсировать безмерную жадность купца, который, я уверена, строит себе второй замок на наши деньги?

Аргумент сработал. Орик, чья бережливость была главной чертой характера, поморщился и сдался.

— Хорошо. Но только с усиленной охраной. И без… кулинарных экспериментов в полевых условиях.

Я пообещала. Мы собрали небольшой караван: две повозки для товара, я на лошади (после краткого и унизительного урока верховой езды, в ходе которого я чуть не снесла голову кузнецу), Орик, капитан Марк с десятком самых угрюмых солдат и Кристина — на случай, если мне внезапно понадобится поправить платье или упасть в обморок от восторга.

Дорога была… познавательной. Я узнала, что:

Средневековое седло — это орудие пытки, замаскированное под предмет конной амуниции.

Капитан Марк способен весь путь молчать, и это молчание громче любых ругательств.

Орик в дороге превращается в ворчливого старика, который комментирует каждую кочку и каждое облако на небе с язвительностью театрального критика.

— Смотрите, льера, — указывал он на perfectly ordinary (совершенно обычное) поле. — Земля истощена. Севооборот не соблюдают. Дикари.

— Орик, это же просто поле.

— Именно! И оно должно приносить прибыль! А оно просто… существует! Безобразие!

Ярмарка встретила нас волной звуков, запахов и красок. Это был настоящий муравейник, где кипела жизнь. Крики торговцев, мычание скота, запах жареного мяса, пряностей, навоза и немытых тел — все смешалось в один мощный коктейль, от которого слегка кружилась голова.

— Не отходите от меня, льера, — угрюмо проворчал Марк, его рука лежала на рукояти меча. — Здесь всякий сброд.

— Не волнуйтесь, капитан, — ответила я. — Если я потеряюсь, я просто пойду на запах жареных кабанов. Или на звук вашего ворчания.

Мы разделились. Орик, как акула, учуявшая кровь, ринулся торговаться с торговцами скотом. Марк и солдаты образовали вокруг меня живой, недовольный частокол. Кристина таращилась на все глаза, держась за мой рукав.

Я чувствовала себя ребенком в диснейленде, если бы диснейленд пах лошадьми и был полон людей, готовых при удобном случае стащить кошелек.

Первым делом я нашла торговца тканями. Его звали Бенедикт, и он был полной противоположностью Горацию — худой, юркий, с веселыми глазами.

— О, прекрасная льера! — завопил он, завидя меня. — Вам нужен шелк? Бархат? Я все есть! Лучшее качество!

— Мне нужно «не самое лучшее, но и не самое худшее» качество по цене, которая не заставит меня продать почку, — огрызнулась я, ощупывая образцы.

Торг был долгим и изматывающим. Бенедикт клялся, что умирает с голоду и отдает товар себе в убыток. Я прикидывалась, что вот-вот уйду к конкуренту. В конце концов мы сошлись на цене, которая заставила Орика, подошедшего к концу процесса, одобрительно хмыкнуть.

— Неплохо, льера. Всего лишь на два серебряных выше, чем я бы сам выбил.

Я посчитала это высшей похвалой.

Дальше было еще веселее. Я нашла торговца специями — маленького, заросшего бородой человечка, который смотрел на мир с философской грустью.

— Это что? — ткнула я пальцем в мешочек с чем-то красным.

— Острые перчики из-за моря, льера. Очень сильные. Один — и человек вспоминает всю свою жизнь, включая момент зачатия.

— Берем. А это?

— Корица. Для сладких булочек и… для привлечения мужской любви.