Чтение онлайн

ЧЛЕН РЕВСОВЕТА ЮЖГРУППЫ БАРАНОВ

– --

ИЗ ДНЕВНИКА ФУРМАНОВА:

...Может быть, это просто уваживается мое устное ходатайство перед Ревсоветом, когда мы с Чапаем были в Самаре. (Имеется ввиду телеграмма с отзывом. — Примеч. авт.) Но с тех пор уже много воды утекло... Мы с Чапаем работаем дружно. Нам расстаться тяжело...

...Теперь совершенно ясно, что всякие переговоры надо оставить. Я уезжаю. Со мной уезжает и Ная. Эти два дня я проводил дивизионную партийную конференцию. В лице тт. конферентов я простился с дивизией и на прощанье поделился с товарищами опытом своей работы и дал советы, как вести в данных трудных условиях партийную работу. Радостно было слышать и здесь, на конференции, и позже, в частной беседе, сожаления о моем уходе. Уходит Ная. Она великолепно работала в культпросвете, недаром весь к(ульт)просвет едва не ставит ультиматум по поводу её ухода. С её уходом сиротеет культ просвет. Оба оставляем дивизию с чувством сожаления и тихой грусти. Свыклись, слюбились, сработались. От сердца отрывается живой кусок. Куда-то дальше бросит судьба? Где, что будем работать? Чапай повесил голову и вчера целый день не был у меня ни разу.

4 августа.

И чтобы не быть голословной, приведу отрывок из воспоминаний артиста культмасспросвета Льва Граната:

...Культурно-просветительской работой в подиве занималась Анна Никитична Фурманова (Стешенко. — Примеч. авт.), жена комиссара. Молодая и приветливая, она загорелась мыслью организовать при политотделе свой дивизионный театр и нашла во мне столь же рьяного помощника. Решение о сформировании собственной группы было совершенно верно, так как чапаевцам вскоре предстоял поход в уральские степи, а там армейских артистов поди дождись. Труппу условились создавать не профессиональную, а, как нынче говорят, самодеятельную. Несколько любителей-театралов было у Фурмановой на примете... да еще два-три энтузиаста. Для полного ансамбля этого, конечно, маловато. Мы с Анной Никитичной побывали во многих подразделениях, объясняли командирам и комиссарам нашу цель и по их советам подбирали подходящих для сцены красноармейцев. Такие люди нашлись, но особой охоты менять боевой строй на «какой-то театр» они не проявляли. Приходилось одних долго уговаривать, агитировать, на других воздействовать командирским приказанием. Все же драматический коллектив был создан, и среди наших актеров-любителей обнаружились впоследствии настоящие таланты.

Нелегким оказалось раздобыть костюмы, парики, грим, реквизит. Но с этим делом справились благодаря настойчивости Анны Никитичны, привлекшей на помощь начальника политотдела Д.В. Сурова, заместителя военкомдава Крайнюкова, а то и самого комиссара дивизии.

Пьесы для первых постановок выбирали короткие, по возможности, с. малым числом женских ролей. Выручали Чехов, Горький, Некрасов, Кольцов...

Режиссуру вначале вели мы с Фурмановой, спектакли получались в полном смысле любительские. Позже был приглашен профессиональный режиссер Талер, он и поставил дело как следует.

Но вернемся к Уральску.

Итак, командование IV армии получило приказ командующего Южной группой войск о наступлении с целью очищения от противника территории севернее Уральска и прорыва блокады. Но вместо энергичной и всесторонней подготовки к нему оно занялось другим, что видно из его письма от 2 июля Реввоенсовету Южной группы войск.

В письме говорилось: «Главным недостатком IV армии является ее партизанский характер. До сих пор многие части армии имеют склонность к выборному началу. Против командиров, бывших офицеров, ведется злостная, разлагающая дисциплину агитация. Зачастую целые полки выносят резолюцию недоверия не только своему ближайшему командному составу, но даже штарму-IV, штабу Южной группы, обвиняя их в предательстве и измене.

Для примера можно указать выступление в этом духе полка «Красной звезды» в Пугачеве, также непрекращающуюся провокацию в полках Плясунковской группы. До сих пор в армии гуляют безнаказанно убийцы Линдова и Майорова. Куриловский полк, принимавший активное участие в этом убийстве, продолжает терроризировать высшее командование. В армии очень часты случаи неисполнения боевых приказов, самовольного оставления позиций и прочее. Отдельные демагоги и провокаторы пользуются в армии колоссальным влиянием. Одним словом, можно сказать, что значительная часть наших неудач на Уральском фронте объясняется партизанщиной, которой пропитана IV армия.

Реввоенсовет-IV приступил к самым энергичным мерам по очистке армии от провокаторско-партизанских элементов. С этой целью в первую очередь изымаются главари и вдохновители контрреволюционных выступлений. Уже арестован командир бронепоезда Богданов — инициатор убийства Линдова. Принимаются меры к аресту других демагогов. Наряду с этим Реввоенсовет-IV будет постепенно устранять из армии всех ответственных, тем более популярных лиц, хотя и не замешанных ни в каких преступлениях, но являющихся вождями партизанщины. Но борьба с разложением IV армии будет действенной только тогда, когда в этом направлении одинаково будут работать все заинтересованные инстанции...»

С прибытием 25-й дивизии в исходный район для наступления и овладения Николаевском Фрунзе 3 июля 1919 года отдал приказ о переходе с утра 5 июля в общее наступление.

Большое внимание М.В. Фрунзе и В.И. Чапаевым уделялось обучению частей, не умевших, как показал опыт многих боев, действовать против казачьей конницы. Требовалось помнить, что противник, превосходивший в подвижности, всегда мог иметь возможность ударить во фланг, прорвать фронт или действовать в тылу. Это не должно вызывать смятения. Конница не сильнее пехоты, но нельзя допускать застать себя врасплох, иначе неизбежна паника. И неминуема гибель.

На подходе все ценное, особенно боеприпасы, требовалось иметь в середине колонн, не допуская захвата их противником. Во все стороны высылать охранение. При появлении казаков не приостанавливать движения, как того добивается противник, а выполнять задачу дня, будучи готовыми к отражению атак с близких расстояний; не открывать огня с дальних дистанций и не расходовать патроны, не достигая цели, становясь потом без боеприпасов добычей противника.

Особое внимание обращалось на охранение и поддержание боеготовности на стоянках и ночлегах. Требовалось каждое селение, занимаемое на ночь, приводить в оборонительное состояние путем наскоро используемых подручных средств.

Кроме частей, несущих круговое охранение, иметь дежурные части не менее одной трети гарнизона, держать их сосредоточенно и в полной боевой готовности. Занять заранее назначенные места, засветло нацеливать пулеметы.

Эти требования особенно касались группы Чапаева, которой предстояло совершить длительный поход в степях, имея необеспеченный тыл. С началом наступления необходимо было взять как можно больше боеприпасов, чтобы временный перехват противником сообщения с тылом не имел серьезных последствий.

В Бузулуке Михаил Васильевич Фрунзе приказал организовать расходный склад огневых и других припасов, а командарму-1 — надежно его прикрыть.

Все попутные селения приводить в оборонительное состояние, создавая таким образом прочно обозначенные пути подвоза и сообщения с тылом.

Полки 25-й дивизии, кроме 74-й бригады, формировавшейся перед наступлением на Колчака в Самаре, имели большой опыт борьбы с казаками. Перед ними был противник, которого они не раз били. Части имели боевое настроение.

Красноармейцы и командиры шли в родные места освобождать свои семьи, и еще в Уфе волновались за них, узнав о вторжении казаков.

О настроении воинов в те дни в политдонесении 224 полка 75 бригады говорилось, что, несмотря на недостатки в снабжении, длительные задержки жалования, полковая боеспособность пока находится на должной высоте. Красноармейцы уважают своих командиров. И почти ежедневно несколько человек записывается в сочувствующие Коммунистической партии.

В красноармейском боевом листке 219-го полка 73 бригады в начале июля 1919 года писалось: «Героизм не имеет ничего общего с обмундированием, но и обмундирование, и обувь все-таки необходимы! Скоро всем дадут все новое. Это успокоительно. Колчаковцы же как в лаптях, так и в богатой английской форме бежали от нас, как от огня».