Чтение онлайн

– Начальников до ..., а порядка нет. Станки до сих пор тридцатых годов выпуска. Это рабочим надо сказать спасибо, что они ещё работают. А вы, какого ...смотрите? Почему не внедряются активно станки с ЧПУ? Все новые станки должны выпускаться только с ЧПУ. Мне тут вот стало известно - Ильич глянул в записку - на западе давно используются гибкие системы производства. Вы про это не знаете? Пока мы все в ж ... не оказались, гибкие системы надо срочно внедрять и у нас. И прекратить практику строительства заводов-гигантов. Это уже к Вам, товарищ Байбаков. Лучше иметь семь небольших заводов, чем один гигант. И что мне Вам объяснять? Вы какого ... тут сидите? Кого возглавляете? Что делаете? Тут ночей не спишь, голову ломаешь, как быть, а над вами не каплет, как я погляжу. Товарищ Байбаков, занимайтесь делом! Снимайте любого чиновника, а то много их тут развелось - сокращайте вдвое, не меньше. Хватит штаны просиживать! При Сталине за такое вы бы уже давно лес валили!...

После этого памятного выступления генсека министерства и ведомства залихорадило. Слухи, один другого страшнее, ходили по кабинетам и коридорам, заставляя вздрагивать исподтишка крестится даже неверующих. Но одновременно, имея перед глазами такую перспективу, многие начали действительно работать, а не имитировать бурную деятельность. Страна почувствовала крепкую хозяйскую руку Ильича. И, как водится, Брежнев пошёл по проторенному пути, проложенному ещё великим 'другом физкультурников'. Сталинский пример закручивания гаек был понятен и близок всему народу. И всё чаще стали встречаться на дорогах грузовики и автобусы, на которых, за лобовым стеклом уже стояли две фотографии. К Сталину добавился Брежнев.

Родное ведомство Андропова не зря получило подарки от генсека. Повышение статуса КГБ почувствовали на себе все слои населения. Теперь и на улицах, и в магазинах, и в кинотеатрах, да вообще в любом общественном месте могли подойти двое в штатском и спросить прямым текстом.
– А что Вы здесь делаете в рабочее время, гражданин (или гражданка)?

Улицы городов в рабочие часы стали пустеть на глазах, как при просмотре незабвенного и неповторимого Штирлица. На заводах карающая рука органов также стала наводить порядок. Начались тяжёлые, трезвые, безпохмельные времена. Ни тебе 'здоровье поправить', ни выпить, ни закусить на рабочем месте. Статья трудового кодекса о пьянстве заиграла новыми красками - нарушителей ударили рублём по карману. В семьях с пьющими мужьями облегчённо вздохнули жёны, "Слава тебе, Господи! Спасибо генеральному секретарю". На предприятиях контроль и учёт всего: материалов, комплектующих и готовых изделий. КГБ и ОБХСС совало нос абсолютно во всё. Могли остановить любую машину, с любым грузом и задать вопрос.
– Куда это дровишки, вестимо?
– И не волнует их, чья это машина, и какие номера...

Жуть! И только воет за окном северный ветер...

XV. Польский синдром

Коммунистическая партия Советского Союза, ее ленинский Центральный комитет, трудящиеся города и деревни, весь многонациональный советский народ в едином трудовом порыве готовились встретить XXVI съезд Коммунистической партии и Новый, 1981-й год. Энтузиазм трудящихся подкреплялся происходящими на глазах переменами к лучшему. Партийные же деятели с большим энтузиазмом готовились к реформам, сулящим многим из них повышения и награды. Казалось, что основные проблемы внутри страны практически решены, или в крайнем случае могут подождать до их решения на съезде, и можно переключить основные усилия на внешнюю политику. Тем более что и в мире, и в странах социалистической системы накопились сложные проблемы. Одним из труднейших вопросов внешней политики стал к концу года польский. 1980 год часто называют 'самым весёлым годом в польской истории', а саму Польшу иногда называли даже 'самым весёлым бараком в социалистическом лагере'. Еще в августе Политбюро ЦК приняло постановление 'К вопросу о положении в Польской Народной Республике'. Была образована секретная комиссия ЦК во главе с Михаилом Сусловым, В её задачи входили наблюдение за ситуацией в Польше ситуации и выработка предложений о мерах со стороны СССР 'как гаранта нерушимости социалистического лагеря' по сохранению ее в организации Варшавского договора. Первый секретарь ЦК Польской объединённой рабочей партии Эдвард Герек, находившийся на посту с конца семидесятого года и много сделавший для создания нынешней ситуации, 5 сентября был заменён, по предложению Москвы, генералом Войцехом Ярузельским. Но и генералу не удалось восстановить порядок. Профсоюз, а фактически антикоммунистическая партия, 'Солидарность' приобретал все больший авторитет, по мере падения последнего у ПОРП. Поэтому первым вопросом очередного заседания Политбюро должен был быть: 'Что делать с Польшей?'

Вчера Брежнев все-таки вырвался с работы, сразу после очередного совещания в Кремле. Махнув рукой на все. И он ни на мгновенье не пожалел об этом. Охране велел передать, что бы не звонили и не соединяли ни с кем. Только если война начнется, не иначе. В дороге Леонид Ильич просмотрел привезенный ему реферат о сложившейся ситуации. После чего отвлекся на 'личную медсестру'. Наконец, после бурных 'медицинских процедур' они успокоились и смогли погрузиться в объятия Морфея. Но генсек тут же внезапно проснулся, от того, что Викторин в голове условно говоря, скакал от нетерпения:

'- Что случилось, а? Спать не даешь, словно пожар начался.

– Вспомнил кое-что. В Польше ведь самый закоперщик - Лех, который Валенса! Убрать его и еще парочку-другую, причем тихо и дальше с этой польской замятней Ярузельский сам справится.

– Ты не слишком разошелся, подшефный?
– невыспавшийся Леонид Ильич был в плохом настроении и явно хотел только снова спокойно заснуть.

– Очнись, Ильич!
– симбионт настойчиво пытался достучаться до своего собеседника.
– 'Кабачок 13 стульев' смотреть хочешь?

– Конечно. Нравится мне эта передача. И что?

– А то, что после введения военного положения какие могут быть шутки о Польше? Закроют 'кабачок' и все...

– Вот вечно ты, Викторин, не вовремя вылазишь. То про Машерова в четыре часа утра вспомнил, то сейчас про Польшу в..., - проворчал Брежнев, - включая ночник, - два часа ночи. Не мог еще до утра подождать? Ладно, запишу для памяти... и давай все-таки поспим'.

Наутро Леонид Ильич был не в самом лучшем настроении и непрерывно ворчал по любому поводу. А прочитав записанное ночью, разозлился окончательно.

' - Викторин, ты что, совсем не обратил внимание на то, что я вчера читал?

– А ты вчера еще и читал? Неужели ЭТО теперь так называется?
– съехидничал Виктор.

– Дурак ты, подшефный, - обиделся Ильич.
– В машине я читал, не смотрел? А девочка... ну да, приятно мужиком себя почувствовать. Но еще один слой ты так и не уловил, Викторин. Вчера после совещания, что Юра сказал, забыл?

– Что в партии ищут главного инициатора всей этой заварушки и большинство считает, что виноват Андропов? Ну и что?

– Нет, ты все-таки умный, умный, а дурак, Викторин. Все видят, что мне не до политики - я очередной медсестрой занят. Значит - что? Значит, против меня интриговать не будут. Наоборот, будут мне 'открывать глаза'. Понял?

– Понять понял, - опять пошутил Виктор.
– 'Работаем под прикрытием'. Только ведь с Польшей тоже решать надо.

– А устранением там уже ничего не добьешься, Витя, - ответил Брежнев.
– Надо что-то другое придумывать.

– А если...
– Викторин вдохновенно начал импровизировать...'

Пока шел этот разговор близких друзей. Лицо медсестрички становилось все более испуганным. Брежнев же был в ступоре, ну так ей казалось.

– Это инсульт...Что теперь со мной будет мамочка моя. Леня, что с тобой? Не молчи!
– Юля стала укладывать Брежнева на пол, при этом засовывала свой халат ему под голову. Потом в чем мать родила, бросилась открывать дверь. Там за дверью находились два охранника. От волнения дрожали руки, к тому же они стали потными скользили. Замок никак не поддавался. По щекам Юли текли слезы, зубы стучали.

Два охранника, находящиеся за дверью, услышав плач и крики медсестры, поняли, что- то с 'дедом'. Медведев, недолго думая, решил выбить дверь. В следующую минуту массивная, крепкая на вид дверь пала под дружным ударом могучих плеч телохранителей генерального секретаря.

– Что с Дедом, где он?
– рявкнул Медведев. Зареванная трясущаяся Юля побежала на кухню. Скорости, с какой рванули за ней охранники позавидовал бы и Карл Льюис с Беном Джонсоном. Пробегая мимо Юлечки, Володя отметил про себя: 'А губа у Деда не дурра'.