Чтение онлайн

Граф странно на нее посмотрел, вероятно, шокированный словами, которые благовоспитанные леди не смеют произносить в присутствии малознакомых мужчин, независимо от того, какие между ними существуют родственные связи. Джейн, однако, до смерти надоели такие условности. Взрослые, женатые люди занимаются сексом, все это знают. Об этом вполне можно говорить, если не касаться интимных подробностей.

— Поскольку вы не из тех мужчин, которые принуждают своих жен, — дерзко продолжала она, не выказывая ни малейшего намека на смущение, — лично я полагаю, что Кэролайн стала вашей женой лишь в ночь после званого ужина почти три месяца назад. Кэролайн не говорила мне этого, но я сама видела обожание в вашем лице и глазах, которых, кстати сказать, вы почти четыре часа с нее не сводили. Разумеется, это всего лишь гипотеза, но в нее вписывается еще один факт, о котором я сейчас скажу. — Она умолкла, задумалась, а потом добавила: — Я понимаю, что это не мое дело, но меня определенно стоит послушать.

— Не представляю, как может быть иначе, — протянул граф, внезапно повеселев.

Джейн посмотрела ему прямо в глаза.

— Моя сестра нуждается в вас и хочет быть рядом, но она слишком горда, чтобы вернуться сюда, после того как вы так бессердечно вышвырнули ее вон.

У графа раздраженно вспыхнули глаза, но Джейн упрямо продолжала:

— Я нисколько не сомневаюсь, что в пятницу она уедет в Америку. Намерения Кэролайн ясны, и решение принято. Однако вы не знаете вот чего. Уезжая в Колумбийский университет, она едет ни с чем. У нее нет почти никаких записей по выведению своих привередливых роз, нет полного текста выкладок и, самое главное, нет никаких доказательств, что она и есть тот ученый, который создал их, потому что, — Джейн сделала глубокий вдох, — в прошлом ноябре она отослала в Оксфордский университет все, что у нее было.

Джейн внимательно наблюдала за графом. В первый миг он казался растерянным; потом медленно, по мере того как ее слова доходили до сознания, кровь отлила от его лица, он опустил глаза и уставился в пол.

— Что бы ни произошло между вами в ночь после званого ужина, это все изменило, — осторожно, негромко добавила она. — На следующий день она перевязала в один пакет годы работы, оставив лишь короткие записи, чтобы можно было в свое удовольствие выводить новые виды роз в Мирамонте, и отослала все Альберту Маркэму. Несмотря на пренебрежительное отношение к ней сэра Альберта и восторги иностранного университета, она отправила свои работы ему, человеку, которым восхищалась, потому что он ее наставник и англичанин, и ей хотелось, чтобы он и Англия прославились выведением этой уникальной розы.

Под пристальным взглядом Джейн на лице графа быстро сменились шок, гордость и печаль. И это принесло ей радость, какой она никогда не знала раньше.

— Она сделала это не только для вас, лорд Уэймерт, — добавила она охрипшим от волнения голосом. — Вы ведь знаете, что розам дают имена.

Граф снова посмотрел ей в глаза.

— В письме, вместе с которым Кэролайн отправила сэру Альберту свои записи, она подчеркнула, что, великодушно отдавая ему розу, взамен просит одно: чтобы ей дали имя «Розалин».

Брент впился в нее немигающим взглядом, в котором сначала не было даже эмоций. Потом, когда произнесенные лихорадочным шепотом слова достигли цели, острая боль вспыхнула в его глазах и он снова перевел их на огонь, медленно поворачиваясь лицом к камину. Он стиснул челюсти, явно потрясенный и глубоко тронутый, и несколько раз быстро моргнул, чтобы сдержать охватившие его чувства.

Джейн не пожелала отступить или отвернуться, слушая частое дыхание графа и гулкий стук собственного сердца. Никогда в жизни ей так не хотелось доказать свою правоту.

— Я знаю о вашей матери, Уэймерт, — осторожно призналась она. — Я все знаю.

Только через минуту Брент окончательно понял, на что она намекает, но Джейн сразу уловила этот момент, потому что граф внезапно замер.

— А Кэролайн? — глухо вырвалось из его горла.

Джейн обняла себя за талию, собираясь с духом.

— Нет, и я никогда ей не скажу. Правда не только шокирует Кэролайн, как она шокировала меня, но, учитывая теперешнее положение вещей, просто уничтожит ее. — Понизив голос до едва слышного шепота, она смело предостерегла: — Тайны, которые берут с собой на брачное ложе, могут приводить к опустошительным последствиям, лорд Уэймерт. Теперь-то вы это знаете. Но мне кажется, что страшнее вашей лжи между вами еще не было.

Джейн умолкла, ожидая ответа, но граф ничего не говорил, ничего не делал. Просто смотрел на горящие языки, будто завороженный мерцающими узорами загустевших синего и желтого света и уютом их обволакивающей теплоты. Он слышал ее, понимал весь подтекст ее слов, но, кроме частого дыхания и судорожных сглатываний, не видно было никаких признаков, что сказанное как-то на него повлияло.

Наконец Джейн повернулась и решительно пошла к креслу, чтобы забрать перчатки. Она сделала все, что в ее силах, но графа нельзя было заставить уступить жене, которая, как ему казалось, предала его. Пусть даже с точки зрения логики его чувства были необоснованны. Это уже не в ее власти. Их будущее с Кэролайн теперь в его руках.

— У вас три дня, — мягко предупредила Джейн. — Если хотите ее вернуть, думаю, вы знаете, что вам надо делать.

Она смолкла в ожидании. Потом, не услышав ни слова в ответ, не заметив хотя бы движения, Джейн понурила голову, признавая свое поражение, и неслышно направилась к двери.

— Благодарю, что уделили мне время. Не провожайте, я сама найду выход.

Услышав эти последние, вежливые слова, граф смягчился. В мертвой тишине Джейн явственно расслышала тихое проклятье.

Она резко обернулась на звук этих приглушенных слов, и почти так же молниеносно разительно изменилось поведение графа. Он стоял очень прямо, в официальной, чопорной позе, сцепив за спиной руки и по-прежнему не сводя глаз с камина.

Потом он спокойно проговорил:

— Я был бы признателен вам за помощь, Джейн.

Никогда еще восемь слов, произнесенных обыденным, ровным тоном, не сражали ее такой мощной волной облегчения.

— Что я могу сделать?

— Мне нужен завтрашний день, — тихо, задумчиво промолвил он, — но сможете ли вы устроить так, чтобы в четверг она пришла в теплицу одна?

Джейн крепко сжала перчатки и закусила губу, чтобы не улыбнуться. Она поняла, что задумал граф.

— В котором часу?

— В три?

— Безусловно. — Она помедлила в нерешительности. — Передать ей что-нибудь?

— Не говорите ей ничего, — поспешил буркнуть он. Потом смягчился и посмотрел в пол. — Говорите все, что необходимо, лишь бы она пришла туда, но не больше.

Джейн не смогла больше сдерживаться и расплылась в широкой, довольной улыбке.

— В четверг, в три часа Кэролайн будет в теплице.

Брент громко выдохнул и пальцами обеих рук взъерошил волосы.

— С тех пор, как я женился на вашей сестре, я понял две вещи. — Он повернулся лицом к Джейн. — Во-первых, никогда нельзя недооценивать ум дочерей барона Сайзфорда.

— А во-вторых? — спросила Джейн, и в глазах у нее заплясали огоньки.

Брент фыркнул и покачал головой, приподняв уголок рта в легкой усмешке.

— Землю унаследуют не кроткие, а женщины. Я уверен в этом, как ни в чем другом.

Джейн рассмеялась и кивнула.

— Всего доброго, лорд Уэймерт.

— Всего доброго, сударыня.

Брань была не в ее характере, и такие сочные эпитеты никогда не входили в привычный словарь Кэролайн. Но в последнее время она ловила себя на том, что придумывает подходящие красочные выражения, которыми могла бы описать своего высокомерного поганца мужа.