Чтение онлайн

— Немедленно отпусти меня, а то пожалеешь, — проговорила она сквозь зубы.

Но Жан, казалось, ее не слышал.

— Нам будет очень хорошо вместе, — бормотал он. — Ты мне сразу понравилась, с первого взгляда. Мне все время хотелось тебя поцеловать. И сейчас, наконец...

Кристина отвернулась, и он дотронулся влажными губами до ее щеки. Это стало последней каплей. Она ощутила внутри себя клокочущую ярость, которая придала ей сил. Она впилась зубами в его щеку и одновременно с этим резко согнула колено, направив его вверх. Жан заревел как раненый медведь и разжал руки. Кристина вырвалась и помчалась в сторону дома, не обращая внимания на доносившиеся вопли.

На следующее утро, когда Кристина собиралась на очередное занятие по серфингу, раздался телефонный звонок. Она взяла трубку и услышала голос Жана.

— Кристина, я звоню, чтобы извиниться, — сразу выпалил он.

Она помолчала несколько мгновений, вспоминая вчерашний инцидент, который навсегда отбил у нее охоту общаться с Жаном.

— Хорошо, — пробормотала она, — извинения приняты. Мне пора идти.

И опустила трубку на рычаг. Но не успела она отойти от телефона, как звонок раздался снова.

— Кристина, я хочу сказать, что вел себя как последний осел, и даже хуже, — быстро говорил Жан, видимо боясь, что она снова бросит трубку.

— Ну что ты, это было очень романтично, — язвительно проговорила она. — Просто незабываемая прогулка при полной луне.

— Ты не думай, что я всегда такой, — продолжал оправдываться Жан. — Я вообще никогда... Просто... — Он запутался в своих оправданиях. — Не нужно было пить столько коктейлей. После этого я и смотреть не смогу на этот ямайский ром.

— Правильно, — произнесла Кристина.

— Я понимаю, что ты больше видеть меня не захочешь. Это самая ужасная ошибка в моей жизни. Ты не представляешь, как я сожалею...

— Ладно. — Кристина почувствовала, что ее неприязнь к Жану немного уменьшилась. — Забыли.

— Ты правда не сердишься на меня? — спросил Жан с надеждой.

— Кажется, уже нет, — ответила она. — Но вчера я готова была тебя убить.

— Мне пришлось заклеить щеку пластырем, — похвастался Жан. — По-моему, этот шрам придаст мне мужественности...

— Надеюсь, — пробормотала Кристина. — Ну ладно, мне действительно пора идти.

— Кристина, — воскликнул Жан, — подожди, не клади трубку! — Он сделал глубокий вдох. — Может, попробуем еще раз? Клянусь, что я ни за что...

— Ну нет. Я на тебя уже не злюсь, но встречаться с тобой у меня нет ни малейшего желания, — решительно проговорила Кристина. — Я надеюсь, что в оставшиеся три дня ты не будешь попадаться мне на глаза.

В трубке раздался тяжелый вздох.

— Мне остается только пойти утопиться, — произнес Жан упавшим голосом.

— Не советую, — отозвалась Кристина. — Ну все, пока, я опаздываю.

И она положила трубку.

В последний вечер перед отъездом Мириам позвала Кристину в свою комнату.

— У меня есть для тебя сюрприз, — сказала она.

— Сюрприз? Здорово, — отозвалась Кристина и посмотрела на Мириам с некоторым опасением.

— Что ты смотришь так испуганно? — расхохоталась та.

— Я немного побаиваюсь твоих сюрпризов, — призналась Кристина. — С того самого полета на параплане.

— Тебе что, не понравилось?

— Понравилось. Даже очень. Но потом. А сначала я чуть не умерла от страха. Я была уверена, что у меня сердце остановится. Или выпрыгнет из груди.

— Я видела твою кардиограмму. У тебя сердце, как у быка. В смысле, чрезвычайно здоровое. — Мириам выглядела очень довольной. — Клянусь, что этот сюрприз не таит в себе абсолютно никаких опасностей.

Она жестом фокусника, демонстрирующего очередное чудесное превращение, дернула за край ярко-зеленого платка. Под платком оказалась прямоугольная картонная коробка без надписей или рисунков. Кристина поочередно смотрела то на Мириам, то на коробку.

— Ну, открывай, — нетерпеливо произнесла Мириам.

Кристина приблизилась к коробке и еще раз внимательно ее оглядела. Потом взялась двумя руками за крышку и осторожно приподняла ее. Она увидела разноцветную бумажную стружку, заполнявшую коробку. Синие, красные, желтые и зеленые полоски бумаги, закрученные в спирали, перемешались, как на картине экспрессиониста. Кристина снова оглянулась на Мириам.

— Там что-то спрятано? — нерешительно спросила она.

— Ну конечно! — ответила Мириам.

Кристина погрузила руки в бумажную стружку и нащупала что-то твердое и бархатистое. Она подняла свою находку, попутно очищая ее от стружки. Туфелька... А вот еще одна. Кристина держала в руках темно-синие замшевые туфли на тонких изящных каблучках, расшитые мелкими, переливающимися на солнце стразами.

— Это невозможно! — вырвалось у нее.

— Почему невозможно? — спросила Мириам, довольная произведенным эффектом.

— Я видела их во сне, — прошептала Кристина.

— Что? — не поняла Мириам.

— Я видела их во сне, — повторила Кристина. — Несколько дней назад.

— Эти туфли?

— Да, именно эти, — кивнула Кристина. — Темно-синие. Со стразами. Очень красивые, — добавила она.

— Странно, — задумчиво произнесла Мириам.

— Хотя нет! — воскликнула Кристина. — Это не те туфли. На тех была буква «К». — В ее голосе звучало облегчение.

— Советую тебе повернуть их носками к себе и посмотреть повнимательнее, — медленно проговорила Мириам.

Кристина поставила туфли на стол, как и сказала Мириам, развернув их носками к себе. Она вглядывалась в узор, выложенный мелкими стразами. Сначала она не видела ничего, кроме хаотично разбросанных по темно-синему фону блестящих капелек, но постепенно капельки стали складываться в линии, и Кристина наконец разглядела запрятанную в узоре букву «К».

— Мистика какая-то, — прошептала она и испуганно посмотрела на Мириам.

— Я тут ни при чем, — улыбнулась та. — Я просто придумала эти туфли. Их сделали в моей мастерской. К твоему сну я не имею никакого отношения.

— Этого не может быть. — Кристина все еще не могла прийти в себя.

— Иногда случается даже то, чего не может быть, — сказала Мириам и обняла ее за плечи. — Пойдем, выпьем чаю, ты успокоишься и все мне расскажешь о своем пророческом сне.

Выходя из комнаты Мириам, Кристина оглянулась на туфли, стоявшие на столе. Она была почти уверена, что, когда вернется сюда, они исчезнут. Просто растворятся в воздухе, как видение, пришедшее из сна.