Чтение онлайн

— Как ты сказала, восемь лет — это очень много!

Она стояла слишком близко, и ее египетская туника почти' ничего не скрывала. Он видел очертания ее груди и сочный розовый цвет сосков, просвечивавших сквозь тонкую льняную ткань. Ее юбка в складку была настолько прозрачной, что можно было обойтись и без нее. Он пытался отвести взгляд, но невозможно было оторваться от каштановых завитков, таившихся внизу живота.

— Ты никогда не был таким обозленным, — сказала она. — Даже когда меня выдавали замуж за Александра.

Все происходило не так, как он ожидал. Он страстно желал ее и тосковал за ней все эти годы, мечтал о том, чтобы заключить ее в объятия. Как она могла забыть, что лишь одно ее слово легко остужало его ярость?

Почему Роксана не могла вести себя так, как остальные женщины? Быть ласковой и покорной. Комната, в которой они находились, вдруг показалась ему тесной, захотелось прыгнуть на коня и скакать до полного изнеможения. Но это было невозможно! Он должен оставаться здесь, в мучительной близости от нее, сознавая, что то, чего он так жаждал, рядом и вместе с тем недоступно для него.

— Ты был моей святыней, — продолжала она, не сознавая, что доставляет ему невыносимые мучения. — Я была уверена, что всегда могу рассчитывать на тебя… на твою любовь.

— Сначала Александр, потом Птолемей… Возможно, я устал ждать, когда ты…

Она почувствовала прилив злобы и занесла руку, чтобы ударить его, но он поймал ее за запястье.

— Пусти меня!

Он не отпускал.

В его карих глазах, казалось, сверкнул огонь. Они долго смотрели друг на друга, затем она отвернулась.

— Прости, — пробормотала она, — мне не следовало…

— Да, тебе не следовало.

На ее глаза навернулись слезы, и она смахнула их.

— Ты не понимаешь! Я не знала, кто я. Я ничего не помнила. Я не помнила ни Александра, ни своего ребенка.

— И меня тоже?

Он осторожно, чтобы не причинить ей боли, опустил руку и притянул ее к себе.

— Я была мертва, а потом вернулась к жизни.

Он презрительно фыркнул.

— Ты поверила в россказни Александра? Ты решила, что бессмертна, как и он? Для мертвой женщины ты чересчур бойкая. Ты ходишь, дышишь и…

— Прекрати! — закричала она. — Птолемей был моим единственным другом. Он…

— Эти восемь лет не смогли забрать твою красоту, — сказал Кайан. — Ты стала еще лучезарнее и желаннее!

Ее губы, нежные и влажные, были так близко, что он почти касался их.

— Ты смеешься надо мной.

— Я? Разве я могу? Ты Маленькая Звезда, самая красивая женщина во всей Персии, перед которой не могли устоять даже цари.

— Птолемей хотел сделать меня своей женой, — сказала она. — Но я решила вернуться на родину вместе с тобой. Я хочу увидеть свой народ и своего сына.

— Царица Египта… Да, заманчивое предложение. Ведь твой македонянин так и не короновал тебя.

— Да, какое-то время я была согласна. Но потом поняла, что не смогу уважать Птолемея после того, как он обманул меня.

— Птолемей стал для тебя больше чем другом.

Произнося эти слова, Кайан знал, что Роксана не предавала его. Это он предал ее! Он должен был найти способ попасть в Македонию и освободить ее из темницы, в которую ее заключила Олимпиада. Если бы он сделал это, Птолемей никогда не забрал бы то, что принадлежало ему одному.

— Он принудил тебя? Или ты пошла к нему добровольно?

— Так вот что на самом деле волнует тебя? То, что он делил со мной ложе?

— Ты всегда была очень чувственна. Вряд ли следовало ожидать, что ты дождешься меня.

Он нагнулся и поцеловал ее. Ее уста на мгновение дрогнули от его прикосновения, и он почувствовал их нежность. Затем она отклонилась и ударила его кулаком.

— Ты ничем не лучше Птолемея! Ты считаешь, что мной можно пользоваться. — Она холодно глядела на него, высоко подняв голову. — Я свободная женщина, Кайан. Мой муж умер. По законам нашей страны мое личное дело, с кем я делю ложе.

Он отступил на шаг назад.

— Прости, — сказал он. — Я не должен был обвинять тебя.

Да, он ошибался. Это была все та же Роксана, которую он помнил, — принцесса, которая могла дать отпор даже Александру, женщина, которая скорее умерла бы, чем сдалась. Он негромко выругался и отвернулся.

Он уже дважды терял ее, а теперь чудом нашел. Но вместо того чтобы с радостью принять этот дар, он позволил чувству ревности разделить их снова.

— Ты мне нужна, — хрипло прошептал он, — нужна больше жизни! Но я не стану принуждать тебя. Я хочу, чтобы ты пришла ко мне и полюбила меня так, как я всегда любил тебя.

— Ты слышал хоть одно слово из того, что я говорила? — спросила она. — Я не помнила ничего и никого, когда проснулась в Александрии. Я даже не знала, как меня зовут.

— А теперь, когда ты все вспомнила? Что теперь? Чувствуешь ли ты хоть что-нибудь по отношению ко мне?

Она закрыла лицо руками.

— Все происходит слишком быстро. Мне нужно время, чтобы разобраться в себе… в своих воспоминаниях. Разве я могу себе доверять? Я помню все, что было между нами. Как я просила своего отца выдать меня замуж за тебя… Я помню, как много ты значил для меня! Но мне пришлось отказаться от своей любви, чтобы спасти тебе жизнь. Я научилась считать тебя своим братом, Кайан.

— Я никогда не был тебе братом, — резко возразил он.

— Да, не был. — Она вздохнула. — Мы сейчас как никогда нужны друг другу. Если мы не будем доверять друг другу, у нас не будет возможности выбраться из Египта живыми. И я не смогу увидеть своего сына, сына Александра.

— Ты права, — согласился он, протягивая к ней руки. — Перемирие?

Она позволила ему обнять себя и положила голову ему на грудь. Он наслаждался ощущением ее тела в своих объятиях, ему хотелось большего, но он боялся вызвать ее гнев.

— Мне так не хватало тебя, — сказала она. — Ты мне нужен как никто другой. Все те годы, что я провела в темнице без солнца и неба, мне помогала выжить мысль, что ты где-то смотришь на облака, звезды, чувствуешь, как падают капли дождя. Ты помнишь, как мы не спали и смотрели на небо? Ты сочинял мне сказки о созвездиях. Помнишь?

Кайан кивнул. От избытка чувств он не мог говорить.

— Я знала, что если ты пообещаешь что-то, то сделаешь это. Я была уверена, что ты сбережешь моего сына и вырастишь его достойным сыном своего отца.