Чтение онлайн

— Что ты узнала?

Даже в злости Грант был очень красив! Сьюзен отвернулась.

— Линда Блейк — моя соседка и близкая подруга.

Фамилия, видно, показалась Гранту знакомой.

— Но какое это имеет отношение к заявлению, которое ты подписала?

— А как я могу относиться к человеку, который защищает типов, подобных Джонатану Блейку? Разве ты не знаешь, как он испортил жизнь своей жене?

— Сьюзен, я не имею права обсуждать с тобой свои профессиональные дела, — с горечью сказал Грант. — Это запрещено законом. А кроме того, никак не связано с яслями Гретхен.

— Как это не связано? Мы говорим об отношении к детям. Бывший муж Линды никогда не был хорошим отцом. Если ты считаешь, что такой человек может заботиться о детях, то у тебя, видно, заниженные требования к обязанностям родителей. А это значит, что тебе не следует заниматься детьми.

— А по-твоему, не существует мужчин, которые достойны называться отцами? Или ты озлоблена на весь мужской род?

— Я просто знакома с оборотной стороной этого явления. Нерадивые, эгоистичные мужчины не могут быть хорошими отцами, потому что сами не доросли до отцовства. Если мужчина физически способен стать отцом, это еще не значит, что психологически он готов к этому.

— Но согласись, что то же самое можно сказать и о матерях, — сдержанно заметил Грант.

Сьюзен не спорила. Она все еще не могла справиться со своими противоречивыми чувствами. В чем же она обвиняет Гранта? В том, что ей причинил зло другой мужчина? Или она просто реалистично смотрит на мир, исходя из собственного опыта? Сьюзен хотелось быть справедливой. Но еще больше хотелось, чтобы Грант обнял ее и сказал: все уладится, все будет хорошо.

Но он не сделал этого. Молча встал, взял пальто и ушел.

Вернувшись домой, Грант увидел, что автоответчик подает сигнал. Он нажал кнопку и стал слушать, одновременно развязывая галстук и расстегивая верхние пуговицы рубашки. Первым был голос сестры.

— Грант, это я. Нам необходимо как можно скорее поговорить. Не сможешь ли ты зайти сегодня вечером? Дело срочное.

Грант поморщился и, скомкав галстук, швырнул его на стол. Заявление миссис Каррудерс, похоже, дошло по назначению. Он поднял трубку, намереваясь позвонить Гретхен, но потом передумал: лучше защищаться лично, а не по телефону.

Но чего он не ожидал, так это своего поражения.

Сестра сидела на диване в халате и тапочках, сложив на груди руки и погрузившись в свои мысли. Услышав, как он вошел, Гретхен подняла синие глаза.

— Привет, брат. Пришел поблагодарить меня?

— Поблагодарить? За что? — Этого Грант не ожидал.

— За то, что уволила тебя. Все. Конец. Больше ты в центре не работаешь. Разве ты не рад?

— Не смешно, Грет.

— Конечно, нет. Я понимала, как тебе не хотелось отказываться от отпуска, чтобы выручить меня. Но что было делать, когда я действительно плохо себя чувствовала? Ну а теперь, когда мне лучше, я могу без проблем найти временного директора. Мать Рэндела оказала тебе огромную услугу, собрав подписи под этим дурацким заявлением. Теперь ты свободен. Можешь ехать в отпуск или вернуться к своей адвокатской практике. Здорово, да?

— Вот так все просто? Раз-два, и я уволен?

— Конечно. — Гретхен с любовью смотрела на брата. — Я ценю, что ты скрывал от меня, как неприятно тебе работать в яслях. Когда я снова обрела способность соображать, то поняла: ты, чтобы не волновать меня, притворялся, что счастлив иметь дело с детьми. Сейчас мне уже лучше, и я не буду больше тебя обременять своими проблемами.

— А что, если... мне это нравилось?

Гретхен махнула рукой и засмеялась:

— Ой, не смеши! Уж не хочешь ли сказать, что прекрасно справлялся с детьми? Что финансовые дела в ажуре? Что тебя обожает персонал?

— Но ведь это все правда.

— Да, знаю. Благодаря твоей сильной воле. Уж если ты захочешь чего-нибудь добиться, ты добьешься, несмотря ни на что. Ты отлично справился, Грант. Но твое время истекло.

Грант сел рядом.

— Не могу поверить, что ты способна так поступить со мной.

Гретхен смотрела на него с недоумением, не понимая, чем он так расстроен.

— В чем, собственно, дело? Я думала, ты будешь на седьмом небе от счастья, что тебя заменили.

— Еще неделю назад так, наверное, и было бы. Но сейчас...

— Что — сейчас? Ты чего-то недоговариваешь.

— Я привязался к этим забавным малышам. — Грант сказал это так, будто признавался в преступлении. — И сейчас не хочу уходить.

Гретхен смотрела на него, широко раскрыв от удивления глаза. Она прислонилась к спинке дивана.

— Операция, видно, подействовала мне на слух. Мне кажется, ты говорил...

— Говорил. Но по какой-то странной, диковинной, непонятной мне причине я вдруг обнаружил, что мне нравится работать в яслях. У меня никогда не было такого интересного, захватывающего дела. Сам себе удивляюсь, но я буду скучать по ребятишкам.

— Всего пару недель назад, когда я попросила выручить меня, ты заявил, что тебе невыносима сама мысль находиться рядом с этими крысятами. Кажется, ты так их назвал. — Гретхен лукаво сверкнула глазами и шутливо стукнула его по руке. — Вижу, не все еще для тебя потеряно.

— Я буду скучать по ним, — признался Грант. — Мне и в голову не приходило, как тосклива была моя жизнь, пока я не попал в ясли. Дети так жизнерадостны, непосредственны! Мне редко приходится сталкиваться по работе с такими светлыми людьми.

— Теперь понимаешь, почему я люблю свою работу? Надеюсь, я скоро вернусь туда, сначала хотя бы на неполный рабочий день.

— А меня, значит, выставили?

— Ты уйдешь, но тебя будут помнить. — Гретхен обняла брата. — И всегда можешь заходить к нам в гости.

Гранта не устраивало быть гостем. Он хотел быть частицей жизни этих детишек. А если говорить точнее, то частицей жизни Джейми Спенсера. Но надежды на это теперь оставалось мало.

Сьюзен предвидела, что утром, когда придется отвозить Джейми в ясли, она будет испытывать неловкость. Как ей теперь смотреть на Гранта после взаимных злых упреков? Она, разумеется, будет держаться официально. И Грант, она надеялась, тоже.

Однако приехав в ясли, Гранта она не увидела. Родителей в дверях встречала молодая темноволосая женщина с короткой стрижкой, в очках с металлической оправой. На ней было платье спортивного покроя. В руках она держала доску с зажимом.